Пьер и батюшка усадили профессора на скамейку, развязали галстук, расстегнули верхние пуговицы рубашки. Пьер нажал кнопку своего телефона, и через минуту к причалу подкатила машина скорой помощи. Выбежавший врач ощупал пульс, с помощью портативного кардиографа снял кардиограмму. К этому времени немецкий профессор скрипел зубами, видимо, страдая от боли в сердце.
- Необходима срочная госпитализация. Мы увозим господина в стационар, - заявил врач .- Переведите ему.
Но перевод не потребовался...
--------------------------------------------------------------
- Нужно не допустить контакта Гюнтера с другими иностранцами, - Силан Давидович преодолел кризис реакции на внезапное неприятное известие. - Это первое, что нужно сделать.
-Уже. Профессор Гюнтер изолирован. -Это сказал подошедший Пьер.
- Как? Что с ним сделали?
- Его увезли в госпиталь с инфарктом, в бесчувственном состоянии. Он получил известие об исчезновении катера, на котором уехали кататься его дочки.
Пришло время Силану хвататься за сердце:
- Мой Альберт...
Паук тоже побледнел и покрылся потом:
- Вы.... Как вы смели....Это же его сын! Простите, Силан Давидович!
- Успокойтесь, господа! С дочками и Альфредом...
- Альбертом, - поправил Паук.
- С ними все в порядке - они весело отдыхают в моем доме, - продолжил Пьер. - Просто мобильники у них...отказали.
Силан с отвращением глядел на красивого, изящно одетого Пьера, и вспоминал редкие эпизоды встречи с этим человеком на рабочих совещаниях. "Вот такие "милые" звери меня окружают". Но сейчас Силан вынужден (впрочем, всегда был вынужден) принимать сотрудничество с этими богатыми "зверями". На кону стояли успех Конференции, личная ответственность за аварию и, в конце концов, голоса академиков на очередных выборах. И Силан снова взял принадлежащую ему власть:
- Поступим так: Батюшка скорбно и участливо объявляет (он умеет это делать) о внезапной болезни профессора Гюнтера и считает кощунственным деянием продолжать праздничный вечер. Просит молиться за здоровье Гюнтера и его дочерей. Затем я выхожу к гостям и прошу извинение за преждевременное окончание вечера в столь неприятных обстоятельствах.
...Почти все так и получилось. Мефодий достойно исполнил свою роль. Среди гостей разнесся естественный в таком случае гомон. После извинений Силана все громко запротестовали: "Все было прекрасно, спасибо Силану Давидовичу" и т.д. Но когда самые жадные гости спешно подъедали и допивали недоеденное и недопитое, неожиданно погас свет. Толпа гостей зашевелилась, как муравьи в разваленном муравейнике. Кое-кто включил оказавшиеся у них лазерные светильнички. Живописно перекрещивающиеся разноцветные лучи создавали обстановку некоего волшебного таинства у людей, на самом деле оказавшихся в жерле радиоактивного ада.
- В чем дело? - спросил Синюгин, обращаясь к своему электрику. За того ответил Пьер, громко, для всех гостей, и на трех языках:
- Господа, никакой паники! Пожалуйста, выходите к машинам за мостом по дорожкам - вдоль дорожек стоят девушки с фонарями.
- Это он специально устроил, со светом? - спросил Силан у Паука, не глядя на Пьера.
- Извините, господин директор, - вступил в разговор Пьер. - Это необходимо, чтобы гости не разнесли... грязь по городу на своих ботинках.
Паук виновато добавил:
- Активность в основном сидит на траве и мокрой земле - сейчас уже роса выпала.
---------------------------------------------------------------
...Позднее, когда всех уже развезли по домам и гостиницам, а сам хозяин Синюгин поспешил в свой городской особняк, Силан Давидович сидел с Пауком за одним из опустевших столиков. Рядом лежала скрипка Силана. Неосторожно повернувшись, Паук чуть было не смахнул лежавший на краю стола смычок. Тот упал ему на колени, и теперь Паук держал его в дрожащих руках, не зная, куда положить. Силан взял смычок, раскрыл лежавший на соседнем стуле футляр, и положил в него и скрипку и смычок.
- Вы играете на музыкальных инструментах, Рудольф Ефимович? - спросил он Паука. Тот не успел ответить.
- Знаю - не играете, и музыку Вы не любите, господин главный инженер, иначе...
Силан не успел сказать, чтобы делал Паук, если бы играл хотя бы на балалайке - он услышал, как на втором этаже кто-то зарыдал, громко, с надрывом, с причитаниями. С лестницы спустилась жена Силана :
- Силан, там Аннушка, она в истерике...
Силан вспомнил красивый зеленый дождь, счастливую Аннушку с распущенными, в мокрых зеленых водорослях волосами...
Впервые в жизни Силану было страшно идти туда, наверх. Аннушка рыдала, зарывшись в подушку. На полу по всей комнате, на кровати валялись пучки ее длинных, прекрасных каштановых волос. Особенно много их было на туалетном столике, мертвые волосы отливали зеленым...
- Я застала ее перед зеркалом, она отрывала легко поддающиеся пряди и рыдала, - тихо пояснила жена.
Силан дотронулся до плеча Аннушки:
- Когда это началось?
- Два дня назад, - хриплым, не своим голосом сквозь слезы ответила Анна. - Сначала был насморк, потом покраснело лицо и руки, а потом...
