О герое книги можно сказать словами из песни Владимира Высоцкого: «У меня было сорок фамилий, у меня было семь паспортов, меня семьдесят женщин любили, у меня было двести врагов. Но я не жалею». Наум Эйтингон, он же Леонид Наумов, он же Котов, он же Том, родился в маленьком белорусском городе и за свою долгую жизнь побывал почти во всей Европе, многих странах Азии и обеих Америк. Он подготовил и лично провел уникальные разведывательные и диверсионные операции против врагов Советского Союза, чаще всего — удачно, был отмечен многими наградами и генеральским званием. Китай, Турция, США. Испания, Мексика — вот только некоторые этапы боевой биографии кадрового сотрудника ВЧК-МГБ. Уцелев в заграничном подполье, он не избежал тюрьмы в родной стране. Имя Эйтингона, ранее известное только профессионалам, было рассекречено только в последнем десятилетни XX века.
Стоит на Днепре город Шклов — центр одноименного района Могилевской области Республики Беларусь. До областного центра — 30 километров. Здесь расположена железнодорожная станция на линии Орша-Могилев. 15-тысячное население города работает на бумажной фабрике, в пищевой и деревообрабатывающей промышленности. Есть в Шклове памятники архитектуры — синагога XVII века, ратуша XVIII столетия, здание бумажной фабрики 1898 года постройки, костел и Преображенская церковь.
История старинного города насчитывает более десяти веков. Первые поселения выросли на речке Шкловка в X веке. К середине XVI века на месте деревень Старый Шклов и Хотимка уже существовало Шкловское графство. Шклову за свою долгую историю пришлось много пережить. В 1580 году во время Ливонской войны в один день Шклов был сожжен дотла войсками Московского царя Ивана Васильевича. Владели Шкловскими землями тогда польские магнаты Ходкевичи. Был при них город восточным форпостом Речи Посполитой на границе с Московским царством.
К середине XVII века Шклов становится одним из крупнейших городов Белорусии, по территории и численности населения занимает седьмое место (Минск тогда был пятым). Шкловская крепость имела мощную линию укреплений, общая длина которых превышала 2,25 км. Через каждые 80 метров над городскими стенами высились 26 деревянных башен, на них стояли тяжелые мушкеты, стрелявшие крупной дробью и осколками железа.
В крепостной стене из всех бойниц были нацелены против возможных нападавших пищали, пушки и ружья.
В августе 1654 года во время польско-русской войны Шклов был осажден армией воеводы князя Трубецкого, предложившего сдать крепость без боя. Парламентером князь избрал перешедшего на сторону русских мещанина Павлова. Подъехав к воротам, Павлов тут же был обстрелян с крепостных стен и позднее в челобитной царю Алексею Михайловичу писал, что его «счастием не забили». После недельной осады князь-воевода приказал брать Шклов штурмом, который не увенчался удачей, и вынужден был Трубецкой доложить «тишайшему царю»:
«И в те поры шкловцы в осаде отсиделись. После того в город по хоромам из наряду и из ружья велели стрелять беспрестанно и тесноту городским людям учинили большую».
Обстрел благодаря толщине стен стоил жизни восьми горожанам. В начале сентября город был взят русскими войсками. Началась расправа — шляхтичей по царскому приказу сослали в Казань, людей попроще «неволили в полон и до Москвы отвозили». Летом 1655 года в городе со свитой находился сам царь Алексей Михайлович, но военные неудачи и восстания горожан вынудили монарха покинуть Шклов, еще более столетия остававшийся под властью польской короны. 13-летняя война России с Польшей стоила жизни половине населения Шклова, около 800 домов было разрушено.
В 1764 году владевший территорией, включавшей нынешний Шкловский, часть Горецкого и Оршанского районов, князь Адам Чарторыйский, предок и тезка будущего министра иностранных дел России при Александре I и лидера антирусской польской политэмиграции при Николае I, перенес город вверх по Днепру. Через 8 лет после первого раздела Польши город оказался в Российской империи. Екатерине И без большой войны (если не считать вооруженных столкновений русских войск, поддерживавших короля Станислава Понятовского против части шляхты, объединившейся в Барскую конфедерацию при поддержке Франции) удалось сделать то, что не сумел прадед ее покойного супруга Петра III — царь Алексей Михайлович. Еще через год, в 1773-м, императрица купила Шклов у князя Чарторыйского и подарила своему фавориту генерал-адъютанту графу Григорию Потемкину, затем ставшему светлейшим князем, генерал-фельдмаршалом и, как утверждают некоторые историки, тайным мужем бывшей принцессы Ангальт-Цербстской. Григорию Александровичу Шклов обязан шелковой мануфактурой и часовой фабрикой.
В 1788 году Шклов, успевший побывать уездным городом Могилевской губернии и местечком — центром волости Могилевского уезда, перешел, еще при жизни Потемкина, к другому любимцу императрицы — генерал-адъютанту Семену Гавриловичу Зоричу, сербу по происхождению. В отличие от Потемкина Зорич, удалившийся от столичной жизни, переехал в Шклов на постоянное место жительства.
