- Не горячитесь так, - охладил его пыл старый журналист. - Хотите съездить этим летом на БАМ? - Не с творческим поездом объединенного союза композиторов и писателей, а самостоятельно? С тамошними жителями пообщайтесь, посмотрите, как дела обстоят на самом деле. Только одна просьба: выпивайте крайне осмотрительно, местный спирт, который "сучком" называется, с непривычки тяжело идет. И с местными барышнями поосторожнее, не подцепите ненароком чего-нибудь.
Припертый к стене собственной во многом дурацкой инициативой Вовчик вынужденно согласился.
До местных красавиц дело так и не дошло. По приезду он сразу попросился в бригаду укладчиков путей, провел с ними в разъездах две недели и в первую же пересмену спешно ретировался домой. Речь не шла о непрерывно атакующих мошкаре и гнусе и прочих тяжелых бытовых условиях, с ними он потихоньку сжился. Вовчик просто осознал, что писать, в сущности, не о чем. Происходящее было страшно далеко от бодрых рапортов в прессе и по "ящику", и больше напоминало Платоновский "Котлован", который недавно давали почитать на одну ночь.
В Москву Вовчик вернулся, полон самых мрачных мыслей. Журналистская профессия, представлявшаяся прежде интересной и приятной, неожиданно явила свою изнанку. В командировку он съездил, теперь предстояло отчитаться за потраченные деньги, а чем? - написать о том, чего не видел?
"Но ведь пишут же другие, даже не выходя из номера гостиницы, да еще как, аж за душу берет!" - уныло думал Вовчик, поднимаясь по лестнице к себе в редакцию, как на Голгофу.
Заметив состояние подчиненного, редактор ухмыльнулся.
- Чувствую, что впечатлений - "выше крыши"! Когда я увижу их на бумаге?
- Я не знаю, о чем писать, - понурился Вовчик.
- Опишите то, что видели, там поглядим…
Представить впечатления от поездки в "черном" цвете у Вовчика не поднималась рука. Не потому, что такой материал попросту бы не пропустили. Ему было неудобно перед людьми, по-свойски приветивших и терпевших его целых две недели. Оставалось одно, не вдаваясь в подробности трудовой деятельности, поверить бумаге их судьбы. Вечерами у костра он наслушался многого. Ребята оказались непростыми, с проколами в биографиях. Самый молодой вообще подался на стройку потому, что дома светил срок. Но больше других зацепила история бригадира, толкового и справного мужика. Он женился совсем молодым и души не чаял в своей супруге. У них долго не было детей, жена ездила лечиться на юг и однажды забеременела. А через пару лет, когда родившаяся девочка достаточно подросла, невооруженным глазом стало видно, что ребенок не его. Жена призналась, что переспала с кем-то на курорте. Не в силах этого перенести, он хотел наложить на себя руки, но не смог оставить без средств существования жену и дочку и с тех пор так и кочует по стройкам, аккуратно высылая отовсюду половину зарплаты…
Стараясь не упустить важных деталей, Вовчик перенес обе истории на бумагу, напечатал и отнес редактору.
- В газете этого печатать нельзя, - сразу огорошил его тот при следующей встрече. - Не обижайтесь, у вас хороший слог и цепкий взгляд, - ободряюще добавил старый журналист. - Мой совет, пока он не "замылился", попробуйте себя на писательской стезе. Я поговорю, с кем надо. А не получится, вернуться в нашу братию всегда успеете.
Увидев свои рассказы напечатанными, Вовчик первым делом отвез авторские экземпляры матери. Та удовлетворенно кивнула и заметила: "И дальше держись, сынок, за землю, трава обманет"…
V
Выйдя из церкви с просветленной душой, он, несмотря на сгустившиеся сумерки, сразу узнал улицу, по которой утром спешил к электричке. Здесь было необходимо свернуть налево к еще довоенному, огромному трехъярусному сталинскому дому, в полуподвальном помещении которого размещались техники-смотрители.
В лицо Лидию Павловну Вовчик запомнил не очень, и ее отыскал по серому пуховому платку. Она сидела за обшарпанным канцелярским столом, листая какие-то бумаги. В ответ на его несмелое приветствие женщина подняла голову, окинула взглядом и, заметив сумку на плече, улыбнулась:
- Я почему-то так и подумала, что ты сегодня приедешь. Разбежались с зазнобой? - Вовчик угрюмо кивнул. - Пиши заявление на имя начальника ЖЭК завтрашним числом, - и она протянула лист бумаги и ручку, - только не подводи меня, я ему сказала, что ты мой родственник дальний, в столице недавно, надо помочь на ноги встать.
- Можно сначала пару звонков сделать? - попросил Вовчик.
- Посоветоваться хочешь? - догадливо поинтересовалась она, протягивая телефонный аппарат.
- Вроде того, - полистав записную книжицу, Вовчик набрал номер знакомого редактора.
- Он уже давно здесь не работает, еще зимой всю редакцию отдела уволили, - холодно ответил на другом конце провода незнакомый женский голос. В трубке раздались отрывистые короткие гудки.
Вовчик почувствовал, как поплыла почва под ногами.
"Можно, конечно, попробовать дозвониться кому-то из этих приятелей домой", - растерянно подумал он.
