— Кто угодно может войти, — возражаю я. Но пустота, оставленная его пальцами, слишком отвлекает меня, чтобы я могла сосредоточиться на чем-то другом.
Я не могу быть одной из тех девушек, которые теряют рассудок из-за секса. Вот только это, наверное, про меня, думаю я, пока он расстегивает джинсы и вытаскивает член, — На двери нет замка.
— И ты без трусов, — он вытаскивает из кармана презерватив. Я поднимаю на него бровь, и он ухмыляется, — Не волнуйся, я просто стал носить их с собой. Никогда не знаешь, когда представится возможность.
— Ты просто не исправим, теперь я всегда буду в трусиках — шепчу я, прежде чем он резко прижимается ко мне ртом, его поцелуй практически оставляет синяк. Его язык прижимается к моему, воюя с моим.
Когда мы отстраняемся глотнуть воздуха, он сурово смотрит на меня, — Я сказал, никаких трусиков, — рычит он, — В юбке и без трусов. Это новое правило.
— Ты не устанавливаешь для меня правила, — говорю я.
— Тогда я сожгу все твои трусы.
— Ты сумасшедший? — смеясь, спрашиваю я, — Удачи с этим делом, — я начинаю спускаться с того места, где стою на лестнице, но он останавливает меня, кладя руку мне на грудь, — Не надо, — говорит он, потирая большим пальцем ткань, где торчит мой сосок, а другой рукой он обхватывает основание своего члена.
— Ты собираешься трахнуть меня здесь? — спрашиваю я, кладя руки ему на плечи, — Я упаду.
— Обними меня за шею, — шепчет он, и я наклоняюсь ближе к нему, несмотря на все мои опасения, что мой отец зайдет к нам, и обнимаю его. Мое платье задрано, и моя грудь прижимается к его лицу. Он прячет лицо между ними, — Обними меня ногами.
Я делаю это и каким-то образом соскальзываю перед ним, пока он направляет свой член внутрь меня и прижимает меня к лестнице. Острые перила врезаются мне в спину и в верхнюю часть задницы, но меня настолько одолевает удовольствие, пронизывающее мое тело, что я не могу сосредоточиться на боли. Я думаю, что боль может даже усилить его. Я цепляюсь за него, обхватив его руками и ногами, но большая часть моего веса приходится на лестницу. Он жестко входит в меня, его толчки короткие и настойчивые.
Это не медленно и не романтично, он быстрый и яростный, первобытный и животный.
Каждый его толчок поднимает меня все выше и выше. Мы оба молчим, слишком хорошо понимая, что нас могут поймать. Мысль о том, что тебя поймают, делает это еще более напряженным, еще более запретным. Громов пробуждает во мне что-то такое, от чего мне хочется потерять контроль. Я никогда не была такой раньше ни с кем. Я не из тех девушек, у кого ветер в голове и кто не заботится о последствиях.
Я стону его имя, когда он доводит меня до края, его толчки сильнее.
— Ты кончишь со мной, принцесса? — спросил он.
— Да, — стону я, его вопрос заводит меня, и я кончаю вместе с ним, а потом…
Чертова лестница падает под нами, издавая этот металлический лязг, она соскальзывает с рельсов и ненадежно балансирует на полке.
— Пиздец! — Громов хватает меня за руки и тянет вверх, каким-то образом выскальзывая из меня, его штаны вокруг его задницы и презерватив свисает с конца его члена.
— Мы её сломали, — я смотрю то на него, то на верхнюю часть лестницы. Я не могу сдержать смех. Это не я. Я не та девушка, которая ломает лестницы и трахается с парнем в библиотеке. Что, черт возьми, на меня нашло?
И тут я слышу голос Риты, доносящийся из коридора, — Катюш, ты в порядке? Я услышала грохот.
Громов подтянул штаны прежде, чем я успела моргнуть, и к тому времени, когда Рита открыла дверь, он выглядел как ни в чем не бывало.
— Что случилось? — спрашивает она, переводя взгляд с одного на другого.
— Лестница сошла с рельсов, — говорю я.
Громов прерывает, — Она пыталась дотянуться до одной из книг на полке наверху, и она просто… не выдержала. Кто-то обязательно должен посмотреть эту лестницу и починить, это не безопасно. Это проблема этих старых домов, — он выглядит таким искренним, что я почти верю ему.
Рита долго и пристально смотрит на меня, и я стараюсь не краснеть, — Ты пыталась добраться до одной из тех книг по… средневековой истории?
Я тяжело сглатываю, — Я просматривала. В исследовательских целях.
— В исследовательских целях, — повторяет она, — Хорошо, что Рома был здесь.
Я прочищаю горло, — Да. Мне повезло.
Рита поворачивается, чтобы уйти, но останавливается, когда доходит до двери, — Я рада видеть, что вы двое так хорошо ладите.
Я смотрю на Громова широко открытыми глазами после того, как она ушла, — Думаешь, она знает?
Он пожимает плечами, — Может быть. Кого это волнует?
— Меня это волнует, идиот, — говорю я, — Что, если она скажет что-нибудь моему отцу? Что, если кто-нибудь узнает? Я не могу поверить, что мы сломали здесь лестницу.
— Ты сейчас причитаешь, как бабушка, — смеется он.
— Я серьезно, — говорю я. Я начинаю злиться на него за то, что он так легкомысленно относится ко всему этому.
Он стоит рядом со мной, и я сразу же чувствую волнение от его близости. Я молча проклинаю свое тело за то, что меня так влечет к нему, — А что, если твой отец узнает? – спрашивает он.
