«Ты опоздала» сообщение сопровождалось изображением его члена.
Я улыбаюсь, потому что не могу сдержаться, и вертлю камеру в руках, любуясь ею с другого ракурса. У Громова не просто член. У него красивый член. Великолепный пульсирующий, всегда готовый.
Я думаю, что я пьяная. Я начинаю печатать то, что происходит в моей голове. Как пишется славный? Почему так тяжело печатать? Мои руки кажутся такими медленными.
«Что с орфографией? Ты пьяна? Где ты?» пишет он мне в ответ.
Я тяжело выдыхаю. Если Громов перестанет мне писать, я смогу вызвать такси и вернуться домой. Прислонившись к стене, я щурюсь, пытаясь ответить.
Я нажимаю отправить и перестаю думать. Звонит телефон, и на секунду мне кажется, что мне звонит такси.
— Где ты, черт возьми?
Мне требуется минута, чтобы узнать голос, — Не твоё дело.
— У тебя невнятный голос, принцесса, — говорит он, — Ты пьяная. Скажи мне, где ты.
— На вечеринке, — говорю я, — Я взрослая, и ты не можешь командовать мной.
— Черт возьми,— рычит мне в ухо. Звук напоминает мне о том, как мы в последний раз трахались, и я чувствую покалывание между ног, — Скажи мне, где ты. Я иду за тобой.
— Я пытаюсь вызвать такси, — говорю я, — Сбрасывай вызов.
— Сейчас я сажусь в машину, — говорит он. Как он так быстро двигается? Он как супергерой. Я смеюсь над этой мыслью, — Где ты?
— В клубе.
— Где?
Я выдыхаю, — Я не знаю. Но на мне сейчас красное платье, даже не джинсы. Мне это и вправду нравится, — теперь я слышу свой голос, я говорю невнятно.
— Красное платье? — он говорит тихо, и я думаю, что он зол.
— Ты сердишься на меня? – спрашиваю я. Не знаю, почему, но мне смешно и я хихикаю.
— Катя, назови мне адрес.
— Я смотрю, господи, — говорю я, спотыкаясь, чтобы посмотреть на табличку с номером дома, — Тридцать четыре.
— Тридцать четыре, — спрашивает он, — А улица?
— Ну, откуда мне это знать, умник? — спрашиваю я, — Тридцать четыре. Это то, что написано на доме.
Он игнорирует меня, — Спроси кого-нибудь. Ты на озере?
— Нет, не на озере. Я где-то недалеко. Привет! Ты знаешь, где мы? — кричу я, направляясь к целующейся паре, — Они просто смотрят на меня, как на чокнутую.
— Спроси у них адрес.
— Ты злишься на меня? – спрашиваю я его, затем более громко обращаюсь к паре, — Какой адрес? — когда они говорят это мне, я медленно повторяю это Громову.
— Я не сержусь на тебя, — говорит он, — Похоже, это в пятнадцати минутах отсюда. Где ты?
Я выдыхаю, — Я только что тебе сказала. Почему ты снова и снова задаешь мне одни и те же вопросы? У меня болит голова.
— Я имею в виду, ты снаружи? – спросил он, — Ты в безопасности?
— Да, я в полной безопасности, — я, спотыкаясь, возвращаюсь к своему месту сбоку от клуба, — Мне нужно сесть. Там было жарко, и парень, который танцевал со мной, был слишком навязчивым. И у него был стояк, и это было совсем не похоже...
— Какой парень, Катя? — спрашивает он угрожающим тоном. — Кто тебя, блядь, трогал?
Я смеюсь, — Какой-то парень, — говорю я, — Мы просто танцевали.
— В этом красном платье.
— Я выгляжу очень сексуально, — говорю я. Теперь я больше бормочу. Такое ощущение, что у меня во рту комок ваты, — Я должна признать, что ты был прав. Платья мне идут.
Громов рычит в трубку, — Не сходи с места, ни на метр, — говорит он.
— Ты не владеешь мной,— говорю я, но телефон обрывается. Или я случайно повесила трубку. Я не уверена. Я сажусь на траву, скрестив ноги, не заботясь о том, что кто-то может увидеть меня. Где Крис вообще? Я печатаю медленно и методично, посылая ей сообщение.
Я ничего не получаю взамен, поэтому стараюсь держать ухо востро и ждать Громова.
Она повесила трубку. Катя, блять, повесила трубку после того, как сказала мне, что какой-то мудак всю ночь терся о нее своим стояком, пока она была пьяная на вечеринке.
Она на вечеринке, напилась до чёртиков и одета в это чертово красное платье.
Я выбрал это красное платье. Я не представлял, что она наденет его на вечеринку.
Это платье было создано специально для неё, чтобы идеально подчеркнуть ее длинные ноги и пышную попку. Я могу представить, как она выглядит в нем прямо сейчас, в клубе, полной похотливых парней.
Я сильнее нажимаю на педаль газа.
Я вне себя от гнева.
Я лечу по этим извилистым дорогам, в поворотах не сбавляя скорости. Если какой-нибудь мудак хотя бы тронет ее пальцем…
Я сжимаю руль, костяшки пальцев белеют.
Я не могу ясно мыслить, даже когда доезжаю до клуба. Я просто останавливаю свою машину посреди дороги и оставляю свет включенным. Иду по дорожке, ведущую вверх по лужайке, я вижу ее.
Вот она, неловко прислонившись к какому-то парню, который пытается увести ее от клуба.
— Какого хрена ты делаешь? — кричу я. Глаза Кати широко открываются при звуках моего голоса, она явно пьяна.
— Я просто стою, — бормочет она.
— Она со мной, — говорит парень, — А ты кто такой?
Катя морщит лоб и прижимает руку к его руке, — Нет, — говорит она, — Он помогает мне встать. Он таксист.
— Иди куда шёл, — шепчет он, но отпускает Катю, которая, спотыкаясь, делает шаг вперед. Я ни о чем не думаю, я просто бью его. Я слышу хруст хрящей, и он падает, — Мой нос, ты псих!
