Джон почувствовал, что умирает. Ликующие выкрики сторонников герцога Курляндского ввинчивались во внезапно оглушённое сознание визгливыми трелями скверно настроенных инструментов. Возмущённое эхо иных голосов, явно недовольных судейством, переплеталось с ними растерянной и ошеломлённой какофонией. Бледный как мел сир Майкрофт, внезапно склонившийся над каким-то письмом, переданным ему невесть откуда появившимся лакеем в запылённом дорожном плаще и заляпанных грязью ботфортах, кощунственно и нелепо несоответствовавших общему собранию, вдруг поразил разгладившим нахмуренное чело облегчением, чем вызвал у Джона, задыхающегося от отсутствия воздуха в перехваченных спазмом лёгких, прилив оглушительного негодования: какие могут быть дела в такой момент?! Мир сошёл с ума! И он, Джон, тоже явно сходит с ума вместе с этим чёртовым миром.
Он рванул тугой ворот камзола, сминая побелевшими пальцами тонкое кружево. Изо всех сил стараясь не выпустить из виду вытянувшегося в струну и снова закрывшегося от всего и всех за маской ледяного спокойствия Шерлока, не обращая внимания на стремящиеся удержать его руки сидящей рядом Мэри, вскочил с места, пытаясь воззвать в бесконечный по счёту раз к милосердию и здравому смыслу: «Да, возможно, по закону Шерлок и виновен, но разве ввиду всех обстоятельств он не заслуживает помилования? Самого обычного помилования?!» — и уже понимая, заметив сочувствующий взгляд судьи: бесполезно.
Бросив ни к чему не ведущие призывы о вящей справедливости, Ватсон вернул всё своё внимание единственному человеку, имеющему сейчас для него значение, и пробив судорожно выстроенные тем барьеры — исступлённо, отчаянно, на оглушительном всплеске неконтролируемых эмоций — нырнул с головой в серо-зеленые омуты дорогих сердцу глаз.
«Не бойся! Я вытащу тебя! Всё равно вытащу!»
Тут же пришедшее в ответ: «Даже не вздумай! Я тебе не позволю так рисковать собой! Я вынужден буду сообщить об этом Императору, чтобы уберечь тебя от непоправимой ошибки,» — окатило ледяной волной и очередным спазмом, сжавшим горло.
Свет погас, затопленный всепоглощающей безысходностью. «Так вот он какой — ад!» — пронеслось в меркнущем сознании, которое не рассталось с телом только благодаря отчаянно бьющемуся в виски настойчивому шёпоту: «Джон? Джон, дыши! Дыши!» Ватсон с усилием поднял налившиеся свинцом веки. Привычно необыкновенные и неимоверно любимые очи обеспокоенно обласкивали его помертвевшее лицо, пытаясь поддержать и успокоить.
Повинуясь их благодатной исцеляющей силе, мужчина сделал несколько глубоких вдохов, как никогда ясно осознавая, что больше у него нет пути назад: либо он погибнет, спасая Шерлока, либо станет изгнанником, если того всё же удастся отбить у имперской охраны. Но к чёрту. К чёрту всё! Хоть в преисподнюю, лишь бы вдвоём. Лишь бы не дать привести в исполнение этот чудовищный приговор, что…
— …обжалованию не подлежит.
— Минуту внимания, господа.
Спокойный и даже негромкий голос Короля-Императора внезапно легко перекрыл стоящий в зале гул, приковывая всеобщее внимание к высокой и стройной фигуре верховного правителя, который, покинув своё роскошное кресло, возвышался над толпой подобно посланному небесами серафиму.
Подождав, пока разноголосый шум утихнет, сир Майкрофт обратился к председательствующему с самым непринуждённым видом:
— Ваша честь, я правильно понимаю, что единственной причиной, по которой подсудимый не может быть помилован — это его статус простолюдина?
— Так и есть, Ваше Императорское Величество, — растеряно ответил судья, тщетно пытаясь угадать причину высочайшего интереса.
— И если бы этот молодой человек был по рождению равен или выше господина Магнуссена, то все смягчающие его вину обстоятельства были бы учтены и оказали на вынесенный вами приговор самое решительное влияние? — словно сомневаясь в чём-то, продолжал уточнять сэр Холмс.
— Без всяких сомнений, сир, — кивнул законник и с нескрываемым любопытством воззрился на Императора, ожидая дальнейшего развития событий, которые вновь стали приобретать загадочную непредсказуемость.
— И мистер Шерлок, чей поступок хотя и привёл к гибели одного из правителей Объединённой Империи, но, бесспорно, являлся не единственно актом самозащиты Преданного и его законного Хозяина, но и вынужденной мерой предотвращения более тяжкого злодеяния, а именно покушения на установленный в Империи правопорядок, заслуживал бы право на справедливое снисхождение и мог бы надеяться не только на помилование, но и на оправдание? — настойчивость сира Майкрофта заставила сердце Джона Ватсона замереть в предчувствии чего-то совершенно невозможного. Побледнев так, что его лицо смогло бы составить конкуренцию белизне кружевного воротника, король Шотландии впился немигающим взглядом в Императора, словно ожидая от того обещанного чуда. Судья же вновь закивал, подтверждая:
