– Все сложнее, чем кажется, – говорю я. – Мы дружим сто лет. Она переехала в Стиллмонт за месяц до окончания девятого класса, примерно в то время, когда мой папа женился заново. И хотя она меня едва знала, она сразу же пригласила меня пожить у нее, пока папа был в медовом месяце. Она провела со мной двадцать часов в больнице, пока Роуз рожала, и она пекла мне шоколадное печенье каждый день, когда я скучала по маме, и она приходила на каждый мой спектакль, и она поддерживала меня после каждого расставания…
– Кроме одного, – перебивает Оуэн.
– Не то чтобы она решила специально увести у меня парня. – Я пожимаю плечами.
Он не выглядит убежденным.
– Ну…
– Она влюбилась в парня, и так случайно вышло, что в того, с которым я в то время встречалась, а он влюбился в нее. Я не то чтобы мечтала о том, как у нас с Тайлером Даннингом будут детишки и дом с беленьким заборчиком, но человек не решает, в кого влюбиться.
– Наверное, не решает, – говорит он тихо, отводя глаза почти что демонстративно, будто хочет смотреть на что угодно, кроме меня.
Я продолжаю говорить, чувствуя, что защитить Маделайн важно.
– Когда она поняла, что влюбилась в Тайлера, она сразу мне сказала. Они оба сказали. И не то чтобы это стало для меня неожиданностью. Тайлер не идеал, но он отнесся ко мне уважительно, уж лучше, чем Ромео к Розалине.
Оуэн решительно щелкает ручкой о колено.
– То есть ваши отношения с Маделайн не испортились вовсе? Вся эта история с лучшими подружками – не просто акт скрытой агрессии?
– Ого. Коварно, Оуэн. – Я слегка улыбаюсь. – Нет, так все думают. Но я искренне счастлива за свою лучшую подругу. Любовь иногда бывает неудобной. То есть, ну ты-то знаешь. Это, пожалуй, неидеальный расклад, когда твоя девушка в Италии.
Оуэн прекратил писать. Он уставился в блокнот, и на лице его то самое задумчивое выражение, которое мне, кстати, нравится.
– Ну да, – говорит он. – Неудобно.
– Как часто вы с ней разговариваете вообще? Учитывая ее жесткое расписание сна…
– У нее нет жесткого расписания сна, – обрывает меня Оуэн. – Дело в девяти часах разницы во времени.
– Ну неважно. Похоже, что перезваниваться по FaceTime между континентами – это тоже не самое легкое в мире.
– Мы говорим каждые выходные, – отвечает Оуэн важно, будто это нечто, чем стоит гордиться.
Я старательно демонстрирую ужас.
– Каждые
– О господи, Меган. – Он прячет голову в ладонях.
–
– Но я же тебя не расспрашиваю! – отбивается Оуэн, хотя он и сам явно едва сдерживает смех.
– Погоди, так вы занимаетесь сексом по телефону? – я говорю более низким, серьезным голосом.
– Ты и представить себе не можешь. – Он поднимает бровь, и я почти поверила, но тут он сгибается пополам, хохоча.
– У тебя все-таки есть актерские способности! – говорю я, наслаждаясь видом его разлохматившихся волос.
Он переводит дыхание.
– Чем мы тут вообще занимались? – спрашивает он риторически, прижав ручку к губам. – Ах да, помогали мне с пьесой.
– Ладно… – Я поднимаю руки, сдаваясь. – Спрашивай что хочешь, Шекспир.
К вечеру воскресенья я удивила себя дважды. Я запомнила длинную сцену Джульетты с Кормилицей, даже ее монолог и строчки-маркеры Ромео, и честно говоря… Я горжусь. Впервые за время работы над «Ромео и Джульеттой» я чувствую, что чего-то достигла. Даже если я не могу убедительно сыграть Джульетту, я по крайней мере не запаникую и не забуду свои строчки перед огромной аудиторией.
Я в кухне, читаю сцену на балконе за ужином из макарон, упаковку которых я в этот раз убираю в шкафчик, когда мой телефон жужжит на столе.
Я гляжу на экран. Написал Энтони: «СЛЕДУЮЩАЯ ПЯТНИЦА ВЕЧЕР. ТЫ ПРИХОДИШЬ В ГОСТИ».
Я кладу в рот еду и печатаю одной рукой: «энтони, если бы я кой-чего не знала, подумала б, что ты мне намекаешь на неприличное».
«КАРНЕ АСАДА. ЭРИК», – отвечает он. Я тут же роняю вилку и хватаю телефон со стола.
«о боже о боже о боже», – отвечаю я.
Либо Энтони торопится, либо он ожидал от меня эмоционального ответа, потому что просто пишет: «ПРИХОДИ С ДРУГОМ. ХОЧУ, ЧТОБЫ ВСЕ БЫЛО СПОКОЙНО».
«R», – подтверждаю я.
Энтони снова что-то печатает, судя по индикатору, и через секунду я получаю: «КТО ТАКОЙ R??»
«значит «понял», как по рации говорят», – пишу я, а затем добавляю еще: «фу я бы не стала встречаться с парнем по имени R, имя не секс».
«А МНЕ НРАВИТСЯ», – отвечает Энтони.
Улыбаясь, я пишу ему: «что там с эриком??? позвони мне».
«ПРОСТИ СМЕНА НАЧИНАЕТСЯ».
Я открываю окошко для написания нового сообщения, но, прежде чем начать набирать имя Уилла, я медлю. Пригласить его как «спокойного друга» значило бы в некотором смысле списать все те вопросы, которые у меня еще есть касательно вчерашнего вечера. Если бы только Оуэн пролил хоть какой-то свет на то, что между мной и моим то-ли-бойфрендом-то-ли-нет.
