– Громче. Мне кажется, он тебя не услышал, – говорю я ему, не в силах удержаться перед возможностью подколоть Тайлера.
Он меня осматривает, затем прокашливается и повторяет своим самым раскатистым сценическим голосом:
– Хренов адский пожиратель чертовых монет.
Я смеюсь, сама того не ожидая.
– Уже лучше. Представь, что автомат сидит на галерке, – говорю я, принимая свой самый убедительный режиссерский вид.
Он тоже смеется, но все же, уже беззлобно, пинает автомат еще разок.
– Смейся сколько хочешь, – отвечает он, грустно ухмыляясь, – но я ныне мужчина в кризисе.
Я делаю пару шагов к автомату, где замечаю упаковку Skittles, застрявшую в механизме, наполовину свисающую с полки.
– В кризисе из-за Skittles, – поясняю я, внутренне смеясь над тем, как типична для Тайлера Даннинга эта ситуация.
Он понуро кивает:
– Это худшая разновидность.
Я подхожу к стеклу, осматривая заевшую каретку.
– Я уже его тряс, – объясняет он. – Я даже залез рукой под дверцу…
Я толкаю плечом в стекло, обрывая его слова. Я ударила сильнее, чем намеревалась, и весь автомат ударяется о стену с громким грохотом. Упаковка Skittles падает вниз на поддон.
Тайлер смотрит на меня с полуоткрытым ртом. Не успевает он ничего сказать, как на другой стороне коридора открывается дверь. Из нее показывается голова Оуэна.
– Что происходит? – спрашивает он, его глаза обеспокоенно округлились. Когда они находят меня, то в них будто выключается свет.
– Наша Джульетта только что поколотила автомат, – говорит Тайлер у меня за спиной с восхищением в голосе.
– Оу, – отвечает Оуэн без эмоций, и его взгляд перемещается на Тайлера. Не говоря мне ни слова и не глядя даже в мою сторону, он скрывается обратно и закрывает дверь.
Я смотрю на нее после его ухода, чувствуя, как испаряется моя веселость последних нескольких минут. Тайлер легонько меня подталкивает.
– Эй, боксер, – говорит он, и я оборачиваюсь, решительно выбрасывая из головы Оуэна и его равнодушие. – Тебе лед нужен? Показалось, что могло быть больно.
Я задумчиво потираю плечо.
– Вообще-то мне даже понравилось.
Тайлер долго смотрит на меня, а потом пожимает плечами, расслабляясь. Он открывает упаковку Skittles и наклоняет ко мне, не взяв ни одной:
– Хочешь? Без тебя их бы не было.
Я чувствую, как расплываюсь в улыбке, и вытягиваю руку. Он трясет пакетик, и на мою ладонь выпадают два сиреневых и одно зеленое драже. Мы бредем по коридору, ничего не говоря, пока не поравнялись с группой девятиклашек, играющих в карты на полу.
– Завтра последняя репетиция, – говорит Тайлер, притормаживая около них и насыпая еще Skittles мне в ладонь. – Ты готова?
Я смотрю на него краем глаза.
– Зависит.
– От чего?
– От того, не забудешь ли ты поднять ногу, когда будешь с меня скатываться в сцене в спальне. – Я морщусь, вспоминая неделю репетиций той сцены в ноябре и повлеченные этим синяки на бедре.
– Но это выглядит красиво! – протестует Тайлер. – Джоди говорит, что это выглядит красиво из зала.
– Мне все равно! Ты меня каждый раз задеваешь коленом! У меня будет повреждение нерва к концу этой пьесы!
Он смеется, и я тыкаю пальцем ему в лицо.
– Я серьезно. Если сделаешь так на завтрашней репетиции, я наемся чеснока перед премьерой.
Он изображает ужас на лице.
– Ты не сможешь так поступить со мной.
Я угрожающе киваю.
– Думаешь, тебе сейчас сложно играть со мной в тандеме? Посмотрим, как тебе будут даваться слова «Нет, это были жаворонка клики, глашатая зари», когда от меня пахнет десятью порциями сырого чесночка.
– Ах, эти актрисы, – Тайлер закатывает глаза. Затем его голос смягчается. – Но вообще-то вместе с тобой играть здорово. Ты – великолепная Джульетта.
– Что, правда? – фыркаю я, устремляя взгляд в пол. – Мне кажется, что я пробираюсь наугад. И думаю, что при виде настоящего зрительного зала я просто замру и забуду все слова.
«Зрительного зала, в котором будут люди из приемной комиссии ТИЮО».
Тайлер останавливается перед дверью.
– Все боятся этого. Но так не случится, – он ободряюще улыбается. – Ты же все знаешь, – он кивает на дверь, и я понимаю, что это, по всей видимости, его комната. – Мы могли бы пройтись еще раз, если хочешь?
«Почему бы и нет?» – думаю я про себя. Репетиция с Тайлером меня уж точно отвлечет от моей пустой комнаты и того выражения лица, с которым Оуэн закрыл свою дверь.
– Это было бы здорово, – говорю я, следуя за Тайлером в его комнату.
Она пуста, но я быстро догадываюсь, что его сосед – Джереми, потому что на одной из кроватей лежит рюкзак с вышитой на нем надписью «Джереми». Подходя ко второй кровати, я на секунду задумываюсь, удалось ли Кейт договориться со своей соседкой, кто из них где сегодня занимается сексом, и вообще не единственная ли я, кто сегодня будет спать одна в своей постели.
Я закрываю глаза, вспоминая свои строки, и настраиваюсь на свою первую сцену, а Тайлер садится на кровать рядом со мной.
– Ну, что?.. – начинаю я сцену.
