Посмотрев на Кинрата, Франсин быстро отвела взгляд. В его глазах она увидела такое страстное, такое неуемное желание, что оно буквально захлестнуло ее. Она никак не могла понять, почему ее так непреодолимо тянет к этому мужчине, почему она так хочет его.
Спешившись, он снял Франсин с ее норовистой лошади.
— Надеюсь, что сегодня ночью рядом с тобой буду спать я, — прошептал он ей на ухо.
Улыбнувшись и ничего не ответив, женщина покачала головой и отвела глаза. Однако снова посмотрев на горца, она увидела на его лице довольную улыбку.
Кинрат, похоже, решил, что молчание — знак согласия.
Ведь она не сказала ему «нет».
К полуночи в «Кабаньей голове» все стихло. Родственники Мак-Рата рассредоточились по всей гостинице: некоторые расположились на ночлег в конюшне, остальные у входной двери и на всех лестничных площадках трехэтажного дома.
Франсин, ее дочери и няне отдали в полное распоряжение верхний этаж. Эти апартаменты хозяева обычно сдавали богатым господам — своим постоянным клиентам.
Уолтер, как всегда, охранял Анжелику, расположившись в ее спальне. Синьора Грациоли, которая раньше молча терпела его присутствие, теперь весело болтала с ним по-итальянски, показывая, куда нужно поставить багаж малышки, а куда ее собственный. Родди занес вещи своего господина в свободную комнату и пошел к Колину, чтобы помочь расставить караульных, которые должны были заступить в дозор первыми.
Кинрат расположился на матрасе, положив его возле входной двери, ведущей из коридора в апартаменты Франсин. Когда она появилась в дверях своей комнаты, он посмотрел на нее.
Франсин понимала, что скоро они будут в Шотландии. Ведь они уже доехали до Йорка, а дни летят очень быстро. После королевской свадьбы, которая состоится в Эдинбурге, она вернется домой и больше никогда не увидит шотландского графа. Он, скорее всего, снова уйдет в море. Или уедет в горы, которые так любит.
А она вернется в поместье Пармертон и снова будет жить, как подобает добропорядочной вдове, на руках у которой маленький ребенок. И так и не узнает, каково это — лежать в постели с харизматичным шотландцем. Не узнает, что чувствует женщина, когда он обнимает ее своими сильными, мускулистыми руками… Потому что она дала клятву умирающей сестре. И эту клятву не нарушит до самой смерти.
— Анжелика уже крепко спит, — шепотом сказала Франсин Кинрату. — Не могли бы вы отнести ее в кроватку?
Лахлан встал и, войдя в комнату Франсин, вдохнул волшебный аромат лаванды и розы. Взяв Анжелику на руки, он отнес ее и уложил в детскую комнату, где для нее уже приготовили постель. Спавшая рядом Люсия, услышав шаги, открыла глаза.
— Я присмотрю за нашей дорогой девочкой, — тихо сказала она по-итальянски.
Наклонившись к малышке, Франсин поцеловала ее в лоб.
Уолтер сидел возле двери на матрасе и при тусклом свете масляной лампы точил свой кинжал. Поприветствовав лейрда кивком головы, он продолжил работу.
Взяв Лахлана за руку, Франсин вывела его из спальни дочери и прошла с ним в свою комнату.
Он закрыл дверь и запер ее на замок.
Сев на край кровати, она посмотрела на него своими карими, мягкими как бархат глазами. На ней была широкая ночная рубашка из нежно-голубого атласа; распущенные золотистые локоны, закрывавшие спину до самой талии, поблескивали в мерцающем свете факела, который висел на стене.
— Я должна тебе кое-что рассказать, — начала она. — Прошу тебя, стой где стоишь, пока я не закопчу. Выслушай меня, пожалуйста, а потом ты должен будешь уйти.
Прислонившись к закрытой двери, Лахлан молча ждал.
— Я хочу, чтобы ты понял раз и навсегда, что между нами ничего не может быть, — продолжила Франсин твердо и решительно. — Я бесконечно благодарна тебе за то, что ты готов был пожертвовать своей жизнью, чтобы спасти жизнь мне и моей дочери. Я этого никогда не забуду. Знай, что ты навсегда останешься в моем сердце. Больше, к сожалению, я тебе ничего предложить не могу.
— Мне не нужна твоя благодарность, Франсин, — хрипло и резко сказал Кинрат. — Охранять тебя — моя обязанность.
Лахлан почувствовал, как по всему его телу пробежала горячая волна желания. Он отчаянно боролся с собой, пытаясь унять зов плоти. Но все было напрасно. Желание обладать ею превратилось в боль, которая мучила и изводила его. Она билась в его теле, словно пульс, постоянно напоминая о себе.
Франсин сидела на кровати, обхватив себя руками за плечи. Взволнованная, напряженная, зажатая. Словно невеста перед первой брачной ночью.
— И все-таки я должна тебе кое-что объяснить, — снова начала она, давая понять, что тщательно отрепетированная речь обязательно будет произнесена ею, независимо от того, захочет он выслушать ее откровения или нет. Графиня сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. — Ты, наверное, уже понял, что я хочу тебя… в интимном смысле… Ну, так, как женщина хочет мужчину.
