В Ньюкасле она все время была рядом с ним — на всех представлениях, банкетах и балах. С помощью Чарльза Берби Франсин организовала пикник на воде. На закате солнца маленькие лодки, украшенные факелами и гирляндами из алых и белых роз, символизирующих королевские дома Ланкастеров и Йорков, плыли по реке Тайн вдоль пристани. В них сидели леди и джентльмены из свиты принцессы, музыканты и детский хор. Горожане, стоявшие на набережной, тоже держали в руках факелы и махали ими, когда процессия проплывала мимо.
Из портового склада вынесли все хранившееся там имущество и превратили его в огромный танцевальный зал. Его украсили полотнами золотого, зеленого и белого цветов — традиционных цветов дома Тюдоров. На балах вместе со сливками английской аристократии танцевала и веселилась и местная знать. Были там магистраты[23], шерифы, мэры близлежащих городов и члены городских советов, а также богатые торговцы и землевладельцы.
Каждый вечер Франсин возвращалась вместе с Кинратом и его родственниками на «Морской ястреб». После бурных и страстных любовных ночей между ней и этим удивительным шотландцем возникла некая невидимая, но прочная связь, и это усилило колдовские чары. Временами ей даже казалось, что она никогда не сможет разрушить эту магию. Она попала к нему в рабство, и его власть над ней становилась все сильнее и сильнее. Стоило ему только прикоснуться или прошептать свои волшебные слова, как ее тело сразу оживало, а душа начинала трепетать.
— Ой, мама, посмотри какой красивый замок!
Громкий крик Анжелики вывел Франсин из задумчивости.
Олнвик стоял на холме. Эта огромная крепость с мощными стенами с одиннадцатого века охраняла дикие и пустынные просторы Англии, именуемые Нортумберлендом. Замок защищал всю округу от опустошительных набегов мародеров и грабителей, проникавших в страну через шотландскую границу.
— Да, дорогая. В детстве я часто приезжала сюда с отцом и сестрой, — сказала Франсин и, подняв глаза, посмотрела на Кинрата, ехавшего по другую сторону от ее дочери. Их взгляды встретились. — Я бегала по длинным коридорам замка, играя в салки с Гарри Перси, Эллиотом Броумом и Уиллом Джеффрисом. Мы тогда были детьми и не замечали той невероятной роскоши, которая царила в парадных залах и приемных замка. Играя в жмурки, мы прятались за дорогой, красивой мебелью, залезали под толстые и мягкие ковры, привезенные из Франции. И только намного позже я поняла, каким огромным влиянием и невероятной властью обладает семейство Перси.
Ей можно было и не произносить этого вслух. Кинрат и так понял, что она хотела сказать: все свое огромное влияние семейство герцога употребило на то, чтобы воздействовать на ее отца, лорда Фрэнсиса Пармера, виконта Игертона, требуя от того разорвать помолвку дочери с Уиллом Джеффрисом, сыном местного помещика и богатого землевладельца. И Личестер, и Нортумберленд, судя по всему, были безмерно удивлены, узнав, что отец Франсин остался верен своему слову и не захотел этого делать.
— Мы будем жить в этом замке? — спросила Анжелика.
— Нет, детка, — ответил Кинрат. — Мы будем приезжать сюда на все праздники и балы. А жить мы будем в родном доме твоей мамы.
Франсин благодарно улыбнулась ему. Она знала, что в своих владениях Нортумберленд пользуется безграничной властью, и поэтому ей не хотелось надолго задерживаться в замке герцога. Но больше всего ей хотелось избежать разговоров о том, что герцог пытается получить согласие короля Генриха на ее брак со своим кузеном.
Маргарет Тюдор со свитой остановится в замке Олнвик на две недели, чтобы отдохнуть и набраться сил после долгой и трудной дороги на север. И все это время развлекать особу королевской крови будут герцог и герцогиня Нортумберленд. Но принцесса должна была прибыть в замок только на следующей неделе.
Этой ночью Франсин будет спать в своей собственной кровати в поместье Пармертон…
Когда они приехали в деревушку Олвинтон, расположенную рядом с отчим домом, Франсин охватила радость и необычайное волнение. Земли ее отца, которые они с Сесилией унаследовали после его смерти, граничили с горами Чевиот-Хилс. В последний раз она приезжала сюда зимой, чтобы похоронить Матиаса на церковном кладбище. С тех пор прошло целых восемь месяцев.
Когда их отряд подъехал к огромному поместью, все слуги и работники выбежали к центральным воротам, чтобы встретить свою госпожу. Они радостно улыбались и приветственно махали руками.
Зная, что ей больше не нужно развлекать знатных дам и джентльменов — а их в свите принцессы было больше тысячи, — Франсин решила подольше поспать. Кинрат же встал с первыми лучами солнца. Скорее всего, он и его родственники отправились в конюшню, чтобы осмотреть их лошадей и пони Анжелики. Франсин не сомневалась, что кузнеца уже давно подняли на ноги и оправили работать в кузницу.
За Анжеликой присматривает Люсия. Они, наверное, сейчас на кухне, лакомятся сладкими ячменными лепешками, которые замечательно нечет их старая добрая кухарка.
