Все в его облике — упругие рельефные мышцы рук, крепкие, сильные ноги — говорило о могучей мужской силе. Даже сейчас, спокойный и расслабленный, он по-прежнему был опасен. Потому что всегда оставался воином, острожным и бдительным, и был готов в мгновение ока схватить меч, лежащий на полу возле кровати, и, приняв боевую стойку, отразить атаку врага.
— Мы видели твой корабль, когда плыли на «Восса di leone»[21], возвращаясь из Италии в Англию, — тихо сказала она. — «Морской ястреб» внезапно появился из тумана и подплыл к нашему кораблю. Наш капитан просигналил флажками, что мы мирное пассажирское судно и плывем под флагом Генуи. Он приказал всем мужчинам, женщинам и детям подняться на палубу, чтобы ты убедился, что тебя не обманывают. Нас было семьдесят человек, включая итальянских матросов. Мы стояли вдоль борта и молились, чтобы Господь спас нас от пиратов. Я держала на руках Анжелику, а Матиас обнимал меня за плечи. А потом твой корабль уплыл и исчез в тумане. Так же внезапно, как и появился.
Лахлан прижал ладонь к ее щеке. В ее огромных, выразительных глазах он увидел боль, вызванную неприятными воспоминаниями.
— Прости за то, что так напугал тебя, дорогая, — сказал он. — Нам было приказано защищать шотландские корабли от голландских и английских пиратов. Мы никогда не нападали на пассажирские суда.
Посмотрев на него, она едва заметно улыбнулась.
— Итальянские моряки называли тебя «Чародеем Моря», — сказала она. — Потому что ты мог сотворить густой туман, чтобы спрятать свой корабль.
Поднявшись, Лахлан сел возле нее.
— Фрэнси, неужели ты действительно веришь, что я могу управлять природными стихиями?
Сделав глубокий вдох, она медленно выдохнула и положила свою руку на руку Лахлана. Он почувствовал, как дрожат ее пальцы.
— Я своими глазами видела, что произошло, когда по дороге в Йорк на нас напали разбойники, — сказала она. — Ты бежал ко мне, на ходу разрубая на куски своих противников. После того как бой закончился, вся дорога была устлана мертвыми телами. При этом ни у тебя, ни у кого-либо из твоих родственников на теле не было ни единой царапины.
— Мои парни — опытные, закаленные в боях солдаты, — возразил он.
Она не ответила, и тогда Лахлан, обхватив ладонью ее грудь, осторожно погладил большим пальцем сосок.
— Вы сотканы из противоречий, леди Уолсингхем, — сказал он. — Вы умеете читать и писать, сочиняете музыку, пишете театральные пьесы, говорите на четырех языках…
— На пяти, — перебила она его. — Я еще читаю на латыни.
— И несмотря на все это, ты веришь в глупые предрассудки.
Она сморщила нос, словно капризный ребенок.
— Матиас тоже так говорил. Глупые и невежественные.
Прижав Франсин к матрасу, Лахлан наклонился над ней.
— Я начинаю ревновать тебя к твоему покойному мужу, — сердито рявкнул он. — Ты, похоже, считаешь Уолсингхема самым умным человеком на всем белом свете. К твоему сведению, малышка, я тоже получил прекрасное образование. В юности меня даже называли всезнайкой.
Франсин расхохоталась.
— Должна признаться, что в постели вам, милорд, нет равных. Вы — гениальный любовник, — сказала она, давясь от смеха.
Лахлан довольно усмехнулся.
— Услышав такой комплимент, я понял, что мне нужно совершенствовать свое мастерство, — сказал он хриплым голосом.
Взяв в рот ее сосок, Лахлан ласкал его до тех пор, пока он не затвердел. Замирая от наслаждения, она выгнула спину и слегка раздвинула ноги. Его руки скользили по ее телу, спускаясь все ниже и ниже. Он погладил ее живот, потом шелковистую кожу между ногами. Он ласкал ее, возбуждая и разжигая желание, до тех пор, пока она не начала тереться своим интимным местом о его ловкие и умелые пальцы.
Он лег между ее ногами, и головка его возбужденного члена коснулась ее нежной плоти. Медленно вращая бедрами, он потерся своим органом о ее чувствительные складки.
— Ты чувствуешь меня, девочка? — услышала она его хриплый шепот. — Чувствуешь, как я боготворю твое прекрасное тело, как благоговею перед ним?
— Лахлан, — пробормотала Франсин, прерывисто дыша.
Женщина застонала в предвкушении неземного наслаждения и, сжав его член изящными пальцами, направила в свое лоно.
Когда ее влажное тепло окутало его разгоряченную плоть, он почувствовал, как в жилах закипела кровь. Сделав над собой усилие, он заставил себя замедлить темп, чтобы продлить ей удовольствие.
Никогда еще он не испытывал такого неистового и страстного желания, как с ней. Он готов был заниматься с ней любовью снова и снова. Ему хотелось, чтобы она всегда была рядом с ним, чтобы не исчезала из его жизни. Он хотел слушать и слушать, как с ее губ слетают слова любви, когда она достигает кульминации. Другие женщины сразу признавались ему в своих чувствах, хотя он не ждал от них этих слов — они ему просто не были нужны.
— Скажи мне, дорогая девочка, — прошептал он ей на ухо. — Скажи, что ты сейчас чувствуешь.
— Лахлан, — задыхаясь, пробормотала она. — О, Лахлан! Это так чудесно… Я…
— Скажи мне, Фрэнси. Произнеси эти слова.
Она напряглась и, обхватив его за плечи, прижалась к нему бедрами.
