— Нет, — вмешалась Франсин. — Я не знаю ни одного слова. Честно говоря, я сама только минуту назад узнала, что моя дочь говорит на этом языке, — сказала она, удивленно посмотрев на Кинрата.
— Когда малышка уставала, я сажал ее на своего коня и, чтобы как-то разогнать дорожную скуку, обучал ее разным словам и фразам на гаэльском, — объяснил он родственникам. — Она оказалась способной ученицей.
— Я с тобой полностью согласна, — восторженно всплеснула руками леди Эмма.
Все сразу обступили Франсин и Анжелику и начали засыпать малышку простыми фразами. Она бойко отвечала им по-гаэльски, радуясь тому, что у нее появилась такая благодарная публика, перед которой можно продемонстрировать то, чему ей удалось научиться за последнее время.
Франсин пыталась побороть тошноту, которая мучила ее все утро. В шатре стало так душно, что у нее над верхней губой выступили капельки пота и она почувствовала, как у нее сводит желудок. Взяв Кинрата за руку, она наклонилась к нему.
— Здесь очень жарко, — прошептала Франсин смущенно. Ей не хотелось, чтобы его родственники заметили, что ей нездоровится. — Мне нужно выйти на свежий воздух.
— Держи ее, — сказала леди Эмма сыну. — Она сейчас упадет.
Удивленно посмотрев на мать, Лахлан подхватил Франсин на руки.
— Она потеряла сознание, — ошеломленно пробормотал он, обращаясь скорее к себе самому.
— Да, дорогой, — ответила леди Эмма. Она по-прежнему была спокойна и невозмутима. — Давай вынесем ее из шатра в тень и положим на одеяло. — Она кивнула няне Анжелики, которая стояла позади ее сына, и синьора Грациоли моментально взяла девочку за руку.
Лахлан, провожаемый удивленными взглядами, вынес Франсин из шатра на зеленую лужайку перед церковью Ламбертон.
Джоанна, обогнав его, подошла к тенистому дереву и постелила на землю черно-красный плед. Опустившись на колени, Кинрат положил бесчувственную Франсин на одеяло.
Леди Эмма села возле Франсин. Синьора Грациоли протянула ей маленький флакон, который вытащила из сумочки, висевшей у нее на поясе. Мать Лахлана поднесла этот флакон к носу Франсин.
Вздрогнув, леди Уолсингхем открыла глаза и увидела вокруг встревоженные лица.
— Мне внезапно стало дурно, — объяснила она. — Простите, что напугала вас.
Леди Эмма заботливо вытерла ей лицо носовым платком.
— Вам пока не надо вставать, — сказала она и повернулась к испуганной малышке. — С мамой все будет хорошо, Анжелика. Просто в шатре было слишком душно из-за того, что там собралось много людей.
Анжелика подошла к Лахлану, который все еще стоял на коленях возле ее матери. Обняв его за шею, девочка прислонила головку к его щеке и спросила:
— Мама ведь скоро поправится, правда?
— Да, детка, — сказал Лахлан.
Он, похоже, был так потрясен случившимся с Франсин, что ему трудно было говорить. Она всегда казалась ему воплощением здоровья и благополучия.
Наконец Франсин посадили, прислонив спиной к дереву. Пока она, держа в руках стакан, пила маленькими глотками холодную воду, леди Эмма, воспользовавшись моментом, отвела сына в сторону.
— Какой у нее срок? — спросила она, понизив голос.
— Срок? — удивленно переспросил Лахлан, не понимая, о чем она говорит.
Леди Эмма ласково погладила его по щеке.
— Ты ничего не знаешь, не так ли? — спросила она, глядя на сына сияющими от радости глазами, и улыбнулась. — Леди Франсин беременна. Я разговаривала с ее горничной, и она подтвердила мою догадку. Должна сказать, что синьора Грациоли очень зла на тебя за то, что ты зачал ребенка до свадьбы. Она безгранично предана своей госпоже, и тебя считает порядочным и высоконравственным мужчиной.
Лахлан по-прежнему смотрел на мать недоумевающим взглядом.
Глядя в лицо сына, на котором застыла гримаса недоверия, та засмеялась звонко и весело.
— Ты, мой дорогой, скоро станешь отцом, — сказала она. — Если, конечно, леди Уолсингхем носит под сердцем твоего ребенка.
Лахлан медленно покачал головой, пытаясь переварить эту поразительную новость.
В честь предстоящей свадьбы Маргарет Тюдор и короля Джеймса IV шотландцы решили устроить рыцарский турнир между английскими и шотландскими аристократами.
Франсин замирала от восторга, представляя Кинрата в великолепных рыцарских доспехах. Эти доспехи привезли его родственники, которые приехали из замка Далкейт, чтобы присоединиться к королевскому кортежу, путешествующему по Шотландии.
На этом турнире Кинрат должен был представлять короля Джеймса и Шотландию. Юная принцесса Маргарет выбрала Личестера, решив, что Англию должен представлять именно он.
Турнир устроили на огромном, поросшем вереском поле близ церкви Ламбертон. Весь этот великолепный антураж — рыцарские доспехи, полосатые шатры, в которых рыцари с помощью слуг и пажей облачались в стальную броню, герольды в украшенных гербами камзолах, объявляющие перед началом поединка имена соперников, а по его окончании имя победителя, — привел в неописуемый восторг не только гостей, но и хозяев.
