Я ненавижу этот момент, когда все бегут к своим конвертам, извлекают оттуда любовные письма, читают их, смеются. Мне всегда приходится стоять в стороне и глупо улыбаться, чтобы никто не подумал, будто я расстроен.
В прошлом году я решил, что не могу больше терпеть позор. Раз меня никто не любит, я сам устрою себе праздник. Сначала я хотел себе написать, но потом решил, что лучше послать себе подарок. Поэтому в первый день после каникул я пришел на занятия рано, пробрался в класс и поставил на свою парту маленький макбук, который подарил мне папа. Вот им! Пусть видят, что и обо мне кто-то думает. Правда, я совершенно позабыл о том, что первый день после каникул – день рождения Кати Пановой. А она обычно на уроках сидит прямо за мной.
Когда прозвенел звонок, все вошли в класс, и Катя, восторженно улыбаясь, побежала прямо к моему «маку».
– Ой, как здорово, это же «мак»! Совсем такой, как я хотела! Спасибо!
И, схватив мой «мак», она уселась на свое место.
– Нет, нет, нет, подожди, – пролепетал я, – это не для тебя…
– Как? А для кого? – удивилась Катя.
– Ну, раз он стоит на моей парте, – я пытался рассуждать логически, – скорее всего он для меня.
– Твой день рождения был уже давно, этот подарок наверняка для Кати, – вмешался Паша.
– Да вовсе нет! С чего вы взяли? Мне что, уже не надо ничего дарить, раз мой день рождения был давно? И посылать открытки мне не надо?
– Я всегда посылал тебе открытки, – возразил Паша.
– Ага! С одной и той же надписью!
– Вообще-то, у меня сегодня день рождения! – Катя вернула нас к разговору о «маке». – К тому же, я всегда хотела «мак», и вот мне его подарили!
– Я тоже всегда его хотел, и папа мне его подарил! – проговорился я.
– Тем более, раз у тебя уже есть «мак», уступи Кате, – опять вмешался Паша.
– У меня его нет! То есть, то есть он есть, но… это мой «мак», – я сдался.
– Твой? Но зачем ты его тогда принес? Постой, ты что, решил подарить его самому себе?
Мне было так стыдно и обидно, что я ничего не мог ответить. Я чувствовал, что покраснел как рак, потом мне смертельно захотелось плакать, и я стремглав бросился из класса, зажав под мышкой свой «мак».
В тот день я весь первый урок провел в туалете. Заперся в одной из кабинок и плакал. А когда чехол для «мака» стал совсем мокрым от слез, я открыл дверь и пошел домой.
Думаю, в этом году мне опять никто не напишет. Ну и ладно.
Я слез с подоконника и отправился спать. А когда проснулся, то услышал, что кто-то звонит в дверь. Я спрыгнул с кровати и прислушался. Это был почтальон. Он вручил маме конверт, и у меня забилось сердце. Неужели мне впервые в жизни кто-то прислал настоящее поздравительное письмо? Неужели кто-то меня любит?
Я босиком кинулся к маме, схватил конверт и распечатал. В нем была открытка с фотографией большого пушистого кота и надписью «Кому уже сто лет в обед, тот может скушать сто котлет! Паша».
Я нахмурился, а потом мне вдруг стало ужасно смешно. Я снял трубку, вспомнил номер телефона, набрал Пашу.
– Отличная надпись, приятель.
– Нет проблем, приятель.
И мы оба расхохотались.
Я не цельный человек. Я бесцельный человек. Мой друг Паша говорит, что цельный человек не завидует другому. Ну а я завидую. Я умираю от зависти, потому что наш одноклассник Косточкин выиграл на конкурсе чтецов, ему аплодировал весь класс и сам директор собирался вручить диплом. Классная руководительница велела всем за Косточкина радоваться, и все радовались, а я был совершенно не рад. Я был не рад, и я этого не скрывал.
– Как ты можешь? Он же наш друг! А ты даже не участвовал в конкурсе! – отчитывал меня Паша.
Мы сидели на подоконнике на лестничной площадке и пережидали большую перемену.
– Конечно, я не участвовал, я даже стихи не люблю. Но зато ты бы мог победить, ты лучше! Это несправедливо. Ты больше заслужил!
– Нельзя так говорить!
– Неужели ты ни капли не завидуешь?
– Конечно, нет! Зависть очень плохое чувство.
– Почему? Оно абсолютно нормальное. Я ведь не желаю Косточкину ничего плохого. Просто я бы хотел, чтобы на его месте был ты. Или я… ну, если бы это был какой-нибудь другой конкурс.
– Вот видишь! Ты хочешь отобрать у него и забрать себе. Это плохо!
– Да не хочу я ничего забирать, я просто говорю, что… зависть – нормальное чувство. Спорим, никто из наших за Косточкина не рад?
– Не буду я спорить о таких вещах. Я вообще не понимаю, как можно завидовать!
– Все понимают, как можно завидовать. Это так же естественно как спать и есть.
– Ну все. Хватит. У тебя что – приятные чувства зависть вызывает?
– Ага! Значит, ты все-таки понимаешь, что это такое.
Тут на лестничной площадке появился довольный Косточкин с коробкой конфет под мышкой. Помимо того что он выиграл конкурс, он бесил еще и тем, что был красавчиком и нравился всем девчонкам.
– Косточки мне перемываете? – задорно спросил он.
– Ну что ты… – Паша покраснел.
– Конечно перемываем. Гад такой! Всех обошел!
Паша двинул мне ногой по ноге. А Косточкин внимательно на нас посмотрел и протянул конфеты:
– Угощайтесь!
