Сначала я делал вид, что все в порядке и мне совсем не страшно, но потом дедушка захотел поцеловать меня в лобик, и тут я стал орать как маленький. Дедушка обиделся. Ему хотелось хорошо выглядеть, а я постоянно напоминал ему о том, что он ужасен. Мне не хотелось врать, потому что… потому что, хоть я и обожаю врать, в этом случае врать было невозможно. Дедушка радостно мне сообщал – мол, а соседка наша вообще ничего не заметила, только когда я сам ей сказал, что зубов у меня нет, только тогда и заметила и прямо ахнула: «А я и не заметила!»
– Деда, соседка просто лицемерная женщина. Все она заметила! Не заметить такое нереально. Поверь, лучше смотреть правде в глаза. Без зубов ты ужасен, но скоро у тебя появится челюсть, и тогда мы это отпразднуем! У деды будут новые зубки! Ура-а-а!
Дедушка посмотрел на меня с притворной ненавистью и пошел на кухню – пожевать то, что жуется деснами.
Прошла пара дней, к беззубости я почти привык и решил, что, раз дела плохи, надо извлечь из этого выгоду. Как только мне не хотелось вечером куда-то с кем-то идти, я говорил: «Ой, тут такое чепэ, у моего дедушки вчера все зубы вырвали, сори за подробности… – на этом месте я делал смущенное лицо, – а теперь у него там что-то воспалилось во рту, и он поехал к своему знакомому стоматологу, а я остался дома караулить маму с папой, которые сегодня прилетают из отпуска. Они такие лопухи, улетели без ключей». Все мне верили, и у меня была отмаза на любой случай. Не хочу к Виталику на день рождения – пожалуйста, не хочу приглашать в кино Катю, которая меня достает по полной программе уже который месяц, – пожалуйста, не хочу идти с Пашей в боулинг – хо-хо!
В пятницу Паша, как всегда, пришел ко мне после школы посмотреть футбол, лег на диван и как ни в чем не бывало говорит:
– Ну как твой дедушка?
– Да нормально, могу его позвать, чтобы он тебя попугал. Слава богу, что он смотрит футбол на кухне, а не тут.
– А родители вернулись?
– Ну да. Они на концерте.
– Ага. Ясно. А что, у тебя дедушке в два приема зубы рвали?
– Да нет, а что?
– А то, что ты всем рассказываешь, что твоему дедушке ВЧЕРА, – Паша сделал ударение на слове «вчера», – вырвали все зубы! Думаешь, я такой идиот?
– Нет, – я уронил руки на стеклянный кофейный столик, – думаю, ты не такой идиот, потому и догадался.
– Не ври ты людям, сколько можно объяснять! Тебе никто не будет верить. Если уж так не хочешь ни с кем общаться, так и говори: нет настроения.
– Не буду же я каждый раз говорить, что у меня нет настроения? К тому же «нет настроения» – это просто-напросто значит – не хочу. А это обижает людей.
– Выходит, ты боишься кого-то обидеть?
– Выходит, что так.
– Выходит, ты боишься, что люди перестанут хотеть с тобой общаться.
– Ммм… видимо, да.
– Выходит, ты все-таки хочешь общаться с людьми.
– Ой, все, отстань от меня со своей логикой!
Тут на пороге гостиной возник дедушка. Вид у него был возмущенный.
– Ты рассказываешь друзьям, что мне вырвали все зубы?
– Здравствуйте, Иван Петрович, – улыбнулся Паша. – Он не всем рассказывает. Не беспокойтесь.
Дедушка задумался, помолчал и как засмеется.
– Ну ты даешь! Блин! Моими зубами прикрываться!
И дедушка зашагал назад на кухню.
У Паши поднялись брови.
– Да, видок жутковатый. Но дед прав. Не стоит прикрываться его зубами. Давай придумаем тебе вранье получше.
– Ты же только что был против вранья?
– Ну да, но мы же не хотим, чтобы ты всех обидел и чтобы все перестали с тобой общаться. А на зубах ты далеко не уедешь. Тем более что их скоро вставят. Вранье надо чередовать.
Я слушал Пашу внимательно.
– На этой неделе говори, что соседи уехали в командировку и отдали тебе своего пса, с которым надо гулять пять раз в день.
Я расхохотался.
– Кстати, завтра можем посмотреть футбол у меня, все семейство свалит на дачу.
– Я не могу… Дело в том, что мне соседи…
– Понятно.
– А так бы я удовольствием.
– Ясно.
– Ты же не обиделся?
– Я тебя когда-нибудь убью. Иван Петрович, идите с нами футбол смотреть!
Мой одноклассник Виталик Макаров бегал по классу и хихикал, рассказывая всем, что наша подружка Таня Иванова, когда они недавно на каникулах большой компанией ездили в Финляндию и знакомились с иностранцами, не признавалась, что она русская.
– Она отлично говорит по-английски, так что она врала, что она из Нью-Йорка, – доверительно шептал Виталик на ухо Паше, но Паша не смеялся.
– И по-твоему, это плохо? – Паша смотрел на Виталика с любопытством.
– Да нет…
– То есть, по-твоему, это хорошо? – Паша загонял беднягу в угол, и мне нравилось за этим наблюдать.
– Просто это… смешно! – Виталик очень серьезно и даже сердито посмотрел на Пашу.
– Не смешно, – отрезал Паша.
