Совсем как открытая книга, жаждущая поделиться секретами с читателем, дикая местность для меня резко контрастировала с извилистыми наволанскими улочками и интриганством моих сограждан. В диких местах не было существ вроде Каззетты или изощренного фаччиоскуро. Там царила честность, а Деллакавалло был человеком чести. И потому именно там, в лесах, я задал вопрос, который меня тревожил.
Все утро мы рыскали по южным краям рощ белых тополей, выглядывая из тени на солнце и ныряя обратно, осматривая заросли ежевики и упавшие деревья в поисках травы под названием венксия, благодаря своим золотым хохолкам также известной как корона Амо, – эта трава часто встречалась в таких местах. Две ночи подряд шел дождь, и Деллакавалло надеялся, что она проросла.
Стоя на коленях во влажной зеленой траве, мы искали, и в темноте под тем поваленным деревом – в укромной сырой исповедальне – я наконец решился спросить.
У дальнего конца ствола Деллакавалло поднял кустистые седые брови и озадаченно посмотрел на меня.
– Какое отношение драконы имеют к боли в суставах? – спросил он.
– Никакого. Это… это просто кое-что, о чем я размышлял.
Я доверял маэстро, но теперь, когда вопрос слетел с моих губ, испытывал смущение. Действительно, произнеся эти слова после нескольких недель молчания, я почувствовал себя еще более глупо, словно испытанное в отцовской библиотеке было лишь моей собственной выдумкой, слишком абсурдной и странной, чтобы считать ее истинной в пронизанном солнцем лесу.
Маэстро Деллакавалло опустил подбородок на колодину, разглядывая меня поверх мха.
– Просто размышляли.
На отрадно большом расстоянии от нас Полонос опирался на пику, с дружелюбной скукой наблюдая, как мы возимся среди валежника. Он не мог нас слышать – и все же я испытал неловкость.
– Ну…
Все это время я подкарауливал Деллакавалло. Это был мой шанс. Я собрался с духом и ринулся в атаку.
– Каззетта говорит, что драконы не умирают. Что души остаются в глазах, если не выпустить их наружу.
– Каззетта? – Деллакавалло поморщился. – Этот человек… – Он поднялся и стряхнул с колен травинки и древесную труху. – Так речь о реликвии вашего отца?
– Вы знаете? – не сдавался я.
Одарив меня задумчивым взглядом, Деллакавалло направился к другому упавшему дереву.
– Читал я однажды книгу, в аббатстве на севере, в Кулне. Но это была книга мифов.
Он опустился на колени и принялся искать. Я подполз с другой стороны и присоединился к нему; мы вместе продвигались вдоль дерева, убирая мокрую траву, листья и грязь, чтобы увидеть, не проклюнулась ли венксия.
Я уже решил, что Деллакавалло больше нечего сказать насчет драконов, но вдруг он произнес:
– Это была книга безумия. Так ее называли монахи. Крукклибр на их языке, хотя они все равно ее хранили. У нее не было автора; это были сказки, собранные вместе. Девочка вышла замуж за дракона и тому подобное. Истории о людях, которых преследовали драконы или которые видели, как чудовища сожгли армию или как гипнотизировали целые деревни, чтобы жители отдавали им девственниц и сокровища, в таком духе. Ваш вопрос о другом.
– То есть вы не знаете.
Деллакавалло рассмеялся:
– Вы считаете меня оракулом Плифием? Подобные вещи – не моя специальность. Идем проверим еще одно дерево.
Мы продолжили перебираться через колоды, ощупывая глазами землю, раздвигая травы под каждым деревом.
– Уверен, она где-то здесь, – бормотал Деллакавалло. – Я уже находил ее тут.
– Быть может, фаты прячут ее от вас?
– Быть может. – Он усмехнулся. – Давайте проверим вон ту рощицу, вдруг там повезет.
Мы зашагали по лугу, пробираясь сквозь высокие травы. Полонос тащился сзади на расстоянии.
– Почему вас волнует, что Каззетта говорит об ископаемом? – спросил Деллакавалло. – Он говорит о многих вещах, и сомневаюсь, что хотя бы половина этого истинна.
Я замялся, смущенный обстоятельствами, однако разговор был начат, и я рассказал о своем опыте с глазом, тщательно обойдя позорную причину, по которой очутился рядом с ним.
– Мне казалось, будто я внутри него, – сказал я. – Будто я… Ну, не знаю… Плыву? В его воспоминаниях? – Я раздосадованно покачал головой. – Най. Это не были воспоминания. И они не плыли… но я как будто находился внутри его. Внутри его жизни. И вся она… Она была сложена, будто колода карт для карталедже, и я сам был колодой. Я словно был… старым и молодым одновременно, сразу в Наволе и в Зуроме.
Произнесенное вслух, это звучало абсурдно. К моему облегчению, Деллакавалло не стал смеяться.
– Тревожный опыт, не сомневаюсь. Говорите, он вас ранил?
Я задрал рукав и показал шрам.
– Не знал, у кого еще спросить.
– Никогда не слышал ни о чем подобном. – Деллакавалло повертел мое запястье туда-сюда. – По крайней мере, Каззетта умеет перевязывать раны. – Он попросил вернуть рукав на место. – Где еще вы бы хотели поискать?
Вопрос застал меня врасплох, и я принялся высматривать ежевику или хотя бы малину, но ничего не нашел.
– Как насчет этих? – Я указал на пару поваленных тополей.
