По мере углубления в Ромилью земля круто поднималась, заросшая дремучими лесами и подлеском, пересеченная глубокими оврагами, по которым неслись бешеные реки, а над всем этим царили заснеженные скалистые вершины. Там были тайные пещеры, и высокие мягкие луга, и, по слухам, таинственные долины, где обитали теневые пантеры, ночные волки, каменные медведи и другие странные создания. Это была истинная Ромилья. Глубокая Ромилья.
Или, как с отвращением называл ее Аган Хан, Черная Ромилья.
Однако Нижняя Ромилья была иной, достаточно дикой, чтобы испытать характер молодого человека, но не настолько, чтобы отец слишком тревожился, и потому, когда мы отправились навестить Сфона (семью, владевшую значительной частью угодий, которые давали шерсть гильдии ткачей; мой отец финансировал ее поставки в холодные пустоши, лежавшие за Чьелофриго), мне разрешили бродить, где вздумается. Конечно, я по-прежнему мог ездить только на Пеньке, потому что так и не стал мечником, которого желал видеть Аган Хан, как и не стал убийцей.
Но, честно говоря, я не считал это наказанием. Мы с Пеньком были друзьями. Он был лучшим спутником, какого можно пожелать в дикой местности: более сдержанным, чем мой друг Пьеро, который всегда шумел и рвался рубить мечом подлесок; и более энергичным, чем Джованни, который предпочитал сидеть с книгой и забывал, в доме он находится или на улице.
Пока мы путешествовали по разным тропам, я то и дело останавливался, завороженный пятнами солнечного света, сочившегося сквозь ярко-зеленые листья белых тополей, спешивался, чтобы поохотиться на лягушек, которые прятались среди камней в разветвленных ручьях, рвал мяту и дарил ее Челии.
— Это ночная мята, — сообщил я, вернувшись к ждавшему меня отряду и продемонстрировав находку.
— Хочешь сказать, у меня плохо пахнет изо рта? — осведомилась Челия.
За прошедшие годы девушка заметно повеселела. Вопреки мрачной серьезности, с которой она у нас появилась, ее истинный характер был беспокойным. Она искрилась, иногда даже взрывалась — радостью или гневом. Без сомнения, у нее был характер винтофрицца29, причем разрушительный. Мы долгие годы учились вместе, корпели над литиджи, нумизматикой и филосом под строгим взглядом наставников, и Челия отнюдь не молчала. И все же, невзирая на громкие протесты и любовь к шалостям, она усваивала уроки, а также навыки владения мечом, ножом чести и арбалетом, достаточно хорошо, чтобы Аган Хан поворачивался ко мне и вскидывал бровь, давая понять, что сравнивает меня с ней.
Теперь Челия повертела мой подарок между пальцев, ее глаза смеялись.
— Я так плохо пахну?
— Как бани Скуро! — весело откликнулся я. — Нет, хуже! — И добавил более серьезно: — Ее также хорошо добавлять в чай, когда хочешь спать. Она тебя взбодрит.
— Ради короны Амо, пожалуйста, не надо! — простонал Мерио. — Она и так слишком бодрая.
— Разве мяты нет в наших садах? — спросила Челия.
— Ну, это ночная мята. Она отличается от... — Я умолк, заметив, что остальные наши спутники — отец, Ашья, Мерио, Каззетта, Аган Хан, Полонос и Релус — смотрят на меня с некоторым раздражением. И неловко закончил: — Я нашел ее рядом с водяными змеями.
Челия рассмеялась:
— Хорошо, что не принес мне одну из них!
Снисходительно вздохнув, отец сказал:
— Почему бы тебе не задержаться, Давико? Встретимся вечером за ужином. Аган Хан, приглядите за ним, чтобы не заблудился.
И отряд двинулся дальше.
Я жадно продолжил свои исследования; я пробирался сквозь подлесок, царапал пальцы о кусты малины, выслеживал белок по шороху, нюхал лист незнакомого растения — и все это время Аган Хан вздыхал и кряхтел, следя за мной скептическим взглядом.
— Вам не нужно за мной приглядывать, — сказал я бородатому воину, сидя на берегу ручья, шевеля пальцами в воде и наблюдая, как спасаются бегством миноги. — Я знаю дорогу к Сфона.
— Ваш отец отрубит мне голову, если оставлю вас одного в этих проклятых землях.
— Почему вы так не любите Ромилью? Оглянитесь. Вокруг только деревья и вода. — Я глубоко вздохнул, вбирая запахи сосен и зелени, влажного гумуса, цветов у реки, которые так отличались от городского зловония. — Здесь мы в плетении Вирги. Мы в безопасности.
— В безопасности в плетении Вирги? Это разбойники тут в безопасности. Если бы я планировал засаду, то спрятался бы вон за теми деревьями и подловил вас, пока вы неуклюже переходите ручей по скользкому дну.
— Не все в мире — война и засада.
— Но когда дело доходит до них, лучше быть тем, кто сидит в засаде. Вы только-только начали понимать, как пользоваться мечом. Я не допущу, чтобы в вас прилетела арбалетная стрела из кустов. Пора двигаться дальше.