— Эй, его величество Дауд-пир!
Сильный удар всегда требовал помощи покровителя кузнецов Дауда. Сильных ударов лист железа не требовал, поэтому я не выкрикивал этих слов. Молоток мой ходил но железу, и железо само кричало: трах-та-ра-рах! Тах — тах!
Наверное, все соседи — жестянщики, медники, кузнецы переполошились. Что это за работа у Манзура? Неужели в самом деле получил заказ на сто ведер? В сказку верят иногда и взрослые.
Брат Манзур и Сафар-чиканак поглядывали на меня и улыбались. Грохот в мастерской им нравился. Пайка ведь дело тихое, спокойное, о ней и знать не знают соседи. А тут звон на весь кузнечный ряд.
Веселым и счастливым был этот день. Из моих рук что-то выходило. Лист железа, раскроенный братом, я соединил согнутыми кромками, сбил их и получился барабан, правда, без дна пока. Момент, когда молоток мой прошелся по шву последний раз, чем-то напомнил слово, сложенное из слогов и впервые прочитанное вслух. Были отдельные буквы, не имеющие сами по себе смысла, и вдруг — слово!
Брат похвалил меня.
— Ну, теперь со ста ведрами мы справимся, — сказал он, смеясь. — Назиркул — настоящий жестянщик.
И Сафар-чиканак похвалил:
— Шов у тебя ровный, я так не умею.
Правду они говорили или нет, но я принял все как правду и был страшно доволен собой. Поставил жестяный круг рядом с наковальней и посмотрел издали. Чем не работа? Дно и дужку приделает брат, Сафар-чиканак пропаяет швы в тех местах где, возможно, остались зазоры, — и ведро готово.
Домой я возвращался на крыльях. Испачканный углем, ржавчиной, нарочно не умытый, чтобы больше походить на настоящего мастерового. Я шел через кузнечный ряд, гордо подняв голову и показывая всем, что тоже стоял у горна и наковальни, что тоже работал молотком.
Не скажу, что матушка разделила со мной мою радость, когда я переступил порог дома. Испачканная в угле рубаха явно расстроила ее, но бранить меня она не стала, только покачала головой и крикнула Мастон, чтобы та принесла кумган и помогла мне умыться.
— Первое из ста ведер сбито, — сказал я, подставляя руки под горлышко кумгана, из которого должна была политься тонкая струйка воды. — Смелее, смелее, Мастон!
Первый раз жена моя видела руки кузнеца и не решалась лить на них воду — смоется ли эта чернота?
— Сейчас мы потрем их глиной, — успокоил я ее, — и все сойдет.
Тонкая струйка родилась и потекла на мои ладони. Старательно, как это делали мой брат и мой дядя, я стал тереть пальцы, снимая с них копоть и ржавчину. Руки светлели постепенно и наконец стали чистыми.
— Хорошо, что человек, сделав первый шаг, видит конец пути, — заметила матушка, подавая мне полотенце. — Только не сбейся со счета после второго шага.
— Не собьюсь, — хвастливо ответил я. — Ни со второго, ни с третьего, ни с десятого…
— Умеешь считать, — покачала головой матушка. Она знала, на что способен ее сын, и дорога моя виделась ой отчетливо. — Только будет ли что считать?..
Я вытер руки и по-прежнему хвастливо заверил:
— Сто ведер нам заказаны.
— Сто! Увидеть бы мне второе.
Правильно говорили, что матушка моя знает все; не знает лишь, когда умрет. Со второго ведра сбился я со счета, и не потому, что проглядел его. Просто второго ведра не было. С первым возились больше недели. Брат никак не решался вставить дно. Это, оказывается, было самым трудным делом для жестянщика. Мне он не мог поручить дно, потому что я только начал сбивать швы и умел тянуть их лишь по прямой, а не вкруговую. Думаю, брат нарочно откладывал трудное дело на завтра и послезавтра. Ему-то ничего не стоило приделать дно к ведру.
— К пятнице закончим, — установил наконец срок Манзур. К какой пятнице, правда, не сказал. Пятниц в году что семечек в дыне: по одной вытаскивать — до следующей весны дела хватит. Но брат не обманул. В один из четвергов он приколотил дно. Приколотил и подал мне готовое ведро.
— Набери в него воды и проверь, не течет ли. Если не потечет, значит, первую ступень ученичества ты перешагнул.
Сколько этих ступеней, Манзур-ака не сказал, наверное, немало. Во всяком случае, не две и не три. Первую я одолел за две недели, сколько потребуется на остальные? Не вырастет ли у меня борода, пока стану жестянщиком, медником или кузнецом?
Ведро не потекло. Значит, ступеньку я перешагнул успешно.
— В субботу примемся за следующее, — сказал я брату, сияя от счастья.
— Перед субботой есть еще пятница, — напомнил Манзур-ака. — А в пятницу аллах решит, чем нам заняться следующую неделю.
На бога я надеялся: не станет он отнимать у меня вёдра. Зачем они ему? Поэтому поблагодарил брата и поспешил домой, чтобы поделиться своими успехами с родителями.
Однако надежда моя на доброту и справедливость всевышнего не оправдалась. В пятницу к нам пришел брат Манзур и спросил отца:
— Нужны ли в доме новые ведра?
Отец задумался, не зная, как ответить. Наверное, новые ведра всегда нужны в хозяйстве. На всякий случай он посмотрел на матушку — как она думает.
Матушка сразу смекнула, и чем дело.
— Нет, новые ведра не нужны. Старые не знаем к чему приспособить.
— Может, тазы нужны? — спросил брат.
— Нет, и тазы не нужны.
— А совки?
