– Карманные часы – это все-таки не человек,
– Я не в курсе, Кашмир, в этом-то и проблема! Некоторые люди считают, что возникнут два разных варианта действительности или что это уже произошло, просто я об этом не знаю. Другие думают, что, если изменить прошлое, это просто-напросто…
Не в силах продолжить, я молча широко развела руки, и мы с Кашмиром какое-то время смотрели на пустоту между ними.
– Какие другие? – поинтересовался после паузы Кашмир. – Другие Навигаторы?
– Нет, ученые. Я никогда не встречала других Навигаторов, кроме Слэйта, и он ничего не говорил мне об их существовании.
Кашмир прислонился спиной к стене дома, и мы принялись смотреть на медленно ползущий поток желтых такси. Наконец он покачал головой:
– Нет, он этого не сделает. Возможно, он мечтает снова увидеть ее, но не станет так рисковать.
– Ты его не знаешь, – возразила я, с трудом выдавив улыбку. – Это не первая карта, с помощью которой отец пытается проделать подобное.
Кашмир уставился на меня. Я еще никогда не видела на его лице такого изумления:
– Когда это было?
– Большей частью такое случалось, когда я была помладше. – Я пожала плечами, стараясь скрыть подступающий страх, от которого мне вдруг стало трудно дышать. – Большинство карт, которые ему удавалось раздобыть, ни на что не годились. Одна из них даже была сделана с помощью ксерокса. Последняя попытка случилась около трех лет назад. Примерно за полгода до того, как на борту появился ты. Это была карта издательства «Ашер и Адамс». Отец купил ее у какого-то коллекционера на Таити. Помню, он был страшно возбужден. Я пыталась спросить у него, что будет со мной, если карта сработает, но он твердил только, что я должна ему доверять. Я старалась, но…
Как мне описать страхи и сомнения, терзавшие меня в то время? Я не могла это сделать. Воспоминания были обрывочными – наверное, нечто подобное испытывает человек, смытый с палубы волной во время сильного шторма и чудом спасшийся. У меня просто не находилось нужных слов.
К счастью, в тот раз карта не сработала. После этого в душе Слэйта поселилось отчаяние. Несколько месяцев он пребывал в депрессии. В течение всего этого времени мы бесцельно скитались по Тихому океану, кишащему китами и большими белыми акулами. Отец ни с кем не общался. Я оставляла подносы с едой у двери капитанской каюты, но он, как правило, к ним даже не прикасался. Наконец, однажды он вышел на палубу – бледный, исхудавший, с темными кругами под глазами. В камбузе он поглотил много еды, затем подошел к борту, перегнулся через ограждение, и его вывернуло наизнанку. После этого Слэйт уснул на свернутом канате. На следующий день, проснувшись, он снова встал к штурвалу. С тех пор отец не сказал ни слова по поводу того, что с ним тогда произошло.
Я была этому очень рада. Страшно смотреть, как сильный человек стоит на краю пропасти. В такой момент он может, падая вниз, утащить с собой любого, кто окажется рядом. Мне не хотелось, чтобы нечто подобное случилось со мной.
За три года, которые прошли с тех пор, я убедила себя в том, что пригодных для Навигации карт, относящихся к интересующей отца эпохе, на свете больше не осталось, что я нахожусь в полной безопасности, а капитан наконец оставил прошлое там, где ему и положено находиться – позади. Но, как выяснилось, я ошибалась.
– Но что? – услышала я вопрос Кашмира и словно очнулась. Я стояла рядом с ним на нью-йоркской улице, закусив губу с такой силой, что во рту у меня появился металлический привкус крови.
– Но отец понятия не имеет, что может случиться со мной. И мне кажется, ему на это наплевать.
–
В глазах и в голосе Кашмира я уловила такую смесь сочувствия и отвращения, что едва смогла это вынести. Поэтому при виде вышедшего из аукционного дома отца я почти обрадовалась. Он направился к нам. Кашмир, ухватив меня за локоть, прошипел мне на ухо:
– Зачем вы ему помогаете?
Отец на ходу размахивал кейсом и широко улыбался. Такое с ним случалось очень редко.
– Как я могу отказать ему, Кашмир? – пробормотала я. – Ведь моя мать умерла из-за меня.
Слэйт подошел к нам. На его щеках его горел румянец. В этот момент я словно увидела его глазами матери, полюбившей его с первого взгляда – что ж, пожалуй, ее можно понять. Слэйт был хорош – как бывают хороши, с точки зрения туристов, руины какого-нибудь древнего города.
– У тебя счастливый вид, – произнесла я.
– Да, Никси, да, я действительно счастлив! Так оно и есть. Я никогда не бываю разочарован, попадая в Нью-Йорк. Люблю этот город!
Слэйт развел руки в стороны, чем привлек к себе внимание некоторых прохожих. Кашмир напряженно смотрел на него.
– Я тоже рада, – сказала я и взглянула на чемоданчик. – Ну что, она там?
