— Ради Бога, Пэрис, — отругала ее проходящая мимо Фиона. — Виданное ли дело, вести себя так вольно с мужчиной. Ты уже достаточно раззадорила Алистера, не стоит заводить его еще больше.
— Ой, как я погляжу, от ваших глаз никуда не скрыться.
Старушка повернулась к ней и подмигнула. Затем, понизив голос выдала такое, отчего они все засмеялись.
— Не стоит забывать, что я тоже женщина и когда-то даже была молода.
ГЛАВА 26
На следующий день после того, что произошло в библиотеке, простуда Монце усилилась. У нее поднялась температура, и не осталось сил даже на то, чтобы разговаривать. Деклану, привыкшему быть в курсе всего, что происходило в замке, доложили о самочувствии девушки и он едва удержался, чтобы тотчас не спуститься в крыло прислуги и навестить ее. Это породило бы сплетни. Но прошло уже два дня, хороших вестей по-прежнему не было, а его нетерпение меж тем росло. Он умирал от желания повидать Синди, пусть даже их встреча могла снова перерасти в стычку. Но все же сдержал свой порыв и вместо того, чтобы пойти самому, послал слуг отнести ей хорошее одеяло и красивый букет цветов.
— Доброе утро, — поздоровалась горничная, входя в комнату прислуги.
Монце чувствовала себя немного лучше и рассеянно напевала нехитрую песенку:
—
— Доброе утро, Эдель. — Хулия с любопытством посмотрела на гостью.
— Эти цветы передали Синди, — пояснила Эдель, краем уха пытаясь уловить, о чем же поет молодая женщина.
Едва заслышав свое имя, Монце оставила пение и переключилась на разговор.
— Мне? — удивленно спросила она.
— Хм-м… Думаю, кое-кто времени зря не терял, — усмехнулась Хуана.
— Да, разве что ты… с отцом своих будущих детей, — Монце бросила на подругу быстрый взгляд. — Кстати, браслет, что он тебе подарил, выглядит очень мило.
— Правда? — Хулия смущенно хихикнула и ласково потеребила подарок. — Он такой ми-и-илый!
Монце утаила от подруг то, что случилось в библиотеке, но и у нее присланные цветы вызвали недоумение. Поэтому, пока она второпях натягивала платье, ее сердце готово было выпрыгнуть из груди.
— Эдель, они действительно для меня?
Горничная кивнула в ответ, и Монце с волнением оглядела изысканную вазу темного стекла. Как и следовало ожидать, никакой записки она не нашла.
— Кто послал цветы, Эдель? — улыбнулась Хулия.
— Лэрд Кармайкл, — ответила служанка. — Вот его слова: «Поди к Синди, отнеси ей одеяло и эти цветы. Передай мои искренние пожелания скорейшего выздоровления».
— Боже, как ми-и-и-ло! — вздохнув, Хуана ткнула в бок свою недогадливую подружку, которая в этот момент почувствовала странный жар, пробежавший по ее телу.
На Монце вновь обрушились воспоминания о том, что случилось в библиотеке. Деклан, его хриплый голос, взгляд полный страсти и их поцелуй…
— Ну, возможно мы раздуваем из мухи слона, — предположила Хулия. — Может таким образом герцог решил принести извинения за все свои придирки и зарыть топор войны?
— Мне жаль тебя разочаровывать, но для этого Кармайклу придется приложить усилий больше, чем визажисту Марухиты Диас, — ответила Монце, опуская вазу на дощатый стол.
Вдохнув аромат цветов, она почувствовала странную радость. Ведь этим нехитрым жестом, Деклану удалось тронуть ее сердце.
В тот день Монце была избавлена от обязанностей по уборке, поэтому в хорошем настроении поспешила на кухню, чтобы помочь Эдель со стряпней.
Так прошло несколько дней. Однажды, когда Монце удалось справиться с работой по дому чуть раньше обычного, она решила проведать Мод. Захотелось немного развлечь девочку и поиграть в прятки с малышом Фитцем. Ведь с самого утра зарядил дождь и выходить на улицу совершенно не хотелось. За веселыми занятиями Монце и ее маленькая подружка провели несколько часов. Томясь от безделия во время болезни, девушка научила щенка разным трюкам. И теперь, глядя на них, Мод не могла удержаться и восторженно засмеялась.
Именно этот смех и привлек внимание Деклана. Он впервые слышал, как искренне смеялась его дочь! Осторожно открыв дверь в комнату, он удивился, когда застал свою дочь, катающуюся по полу от смеха. Некоторое время он наблюдал за своей малышкой. Ему еще не доводилось видеть ее такой счастливой и улыбающейся. Это зрелище его внезапно взволновало. Он знал, что поступает несправедливо по отношению к ней, но после смерти Изабеллы один лишь взгляд на дочь разбивал ему сердце. Вот почему он оставил ее на попечение своей матери, а сам ушел воевать за свои земли. Но теперь чувствовал, что что-то в нем изменилось, и, нравится ему или нет, этим он обязан Синди.
В этот момент щенок, до этого весело скачущий по комнате, застыл на месте и посмотрел в сторону двери. Монце тоже заметила, что герцог наблюдает за ними и напряглась.
«Господи, он сейчас снова примется отчитывать меня за то, что я привела сюда пса. Готовься, Монце, сейчас ты услышишь в свой адрес отнюдь не лестные эпитеты», — подумала она со вздохом.
