Навсегда моя (СИ) полностью

Я закусываю губу, часто моргая. Не думала, что наша встреча произойдет настолько внезапно и быстро. А еще не могу перестать смотреть на тебя. Твои темные волосы небрежно ниспадают на лоб, придавая дерзкий вид. Ты двигаешься с такой природной грацией, словно хищник, выслеживающий добычу. Хотя ты так всегда ходишь, явно позволяя миру иметь возможность быть частью твоего окружения, а не наоборот.

— Правее это Арсений Ставицкий, — комментирует Лена, описывая светловолосого парня с обаятельной улыбкой.

— А левее Руслан Соболев, — показывает сестра Крис на кареглазого брюнета с холодным, отстраненным выражением лица. Вы втроем излучаете уверенность и харизму, притягивая к себе восхищенные взгляды девчонок.

— Они с такими как мы не общаются, мы для них вроде био-мусора, — Лена засовывает руки в карманы брюк, тогда как я внутренне напрягаюсь.

Остается несколько метров, и ты увидишь меня. Не знаю почему, но я волнуюсь. Даже заправляю распущенную прядь за ухо, расправив воротник рубашки. Может, стоило одеться иначе? Теперь-то смысла нет соблюдать мамины предпочтения в одежде.

Правда, мои волнения оказываются излишними.

Почему?

Ты… проходишь мимо, словно я — незнакомка. Словно мы с тобой не целовались в пятницу».

— Ненавижу физру, — вздыхает Кристина, проводя рукой по лбу. Мы пробежали уже почти три километра по лесной местности, и физрук продолжает требовать с нас еще.

— Мне кажется, ее никто не любит, — жму плечами, разглядывая хмурое небо.

Правда, мыслями я не здесь, а дома… Сегодня Глеб опять прошел мимо, теперь уже когда мы столкнулись на кухне. Он взял с собой бутылку воды и с видом полного равнодушия, отправился куда-то по своим делам. В глаза опять бросилась татуировка на его руке — роза, закованная цепями.

“Наверное, это он свое сердце сковал цепями”, — в шутку думаю про себя, пытаясь хоть как-то оправдать абсолютно нелогичное поведение.

— Эй, — Крис толкает меня, намекая, что наши уже побежали. — Отдохнем на том свете.

После физры уставшие идем в раздевалку. Душевые кабинки девочки занимают практически сразу, и нам с Кристиной приходится ждать до последнего своей очереди. Зато успеваем поболтать.

— Смотри, ну милашка же, — она все не может налюбоваться на корейского актера, которого постоянно кличит “оппа”* (в корее девушки так обращаются к парням, которые им нравятся и к братьям).

— Тебе так нравятся корейцы?

— Нет, мне просто нравится До Хван, он такой очаровашка. Эх… где-нибудь в параллельной вселенной мы могли мы учится в одной школе.

— А мне кажется, он обычный, — непонимающе разглядываю парня, на экране мобильного.

— У тебя ужасный вкус. Знаешь, кто обычный?

— Кто?

— Вот та троица, о которой пищала моя сестрица. Боже! — Крис закатывает глаза, кладя телефон в рюкзак. — Да они же словно сошли из самого клишированного в мире романа. Неужели кто-то ведется на их слащавую внешность?

Я не отвечаю, потому что сама попалась на крючок и позволила Глебу себя поцеловать. И если еще день назад в животе бабочками кружила какая-то эйфория, то сейчас я закипаю злостью и даже ненавистью к Гордееву. Никогда не прощу ему свой первый поцелуй.

Из душевых выходят две девушки, и мы с Крис идем каждая в свою кабинку, обмыться перед следующей парой. Я поднимаю голову, подставляя лицо прохладной воде. Правда, расслабиться не успеваю, слышу вопль подруги, наверное, нас теперь можно назвать кем-то вроде “подруг”.

Обмотавшись полотенцем, выскакиваю в предбанник и становлюсь свидетелем максимально неожиданной картины.