Секунду Селина молчала — не только из-за нежелания отвечать на столь идиотскую просьбу, а потому, что не могла говорить от боли и только терла ушибленное колено. Откуда здесь взялся колоссальный деревянный сундук? Она не помнила, чтобы он раньше стоял в ее комнате. И что за мусор у нее под ногами? Что-то вроде соломы, и ею, похоже, засыпан весь пол. Этого, правда, она видеть не могла, как не могла видеть и кровати, и мужчины на ней, и вообще она ничего не видела. Вокруг было слишком темно. И еще стоял какой-то странный запах, напоминающий запах сухой травы.
В промежутках между всхлипываниями Селине наконец удалось выдавить несколько слов:
— Не п-приближайтесь ко мне. Я… я буду кричать!
Впрочем, она прекрасно понимала, что, кричи она сколько угодно, толку не будет. В этом крыле замка, кроме нее, никого не было: все оставались в главном зале на празднике. А стены такие толстые, что никакой звук не проникнет сквозь них.
— Cherie, ты так частишь, что я не могу разобрать ни слова. — Теперь в голосе мужчины сквозило недоумение. — У тебя слишком нежная кожа для Изабеллы… и слишком длинные ноги для Ивонны или Бабетты. Ты не та новая девушка, которую взяли прислуживать на кухне?
Селина выпрямилась с бешено стучащим сердцем. Раз она не видела его в темноте, значит, и он не мог ее видеть. Зачем же выдавать себя голосом?
— Или ты одна из гостей, пришедших на праздник? — продолжал бубнить мужчина, не отрывая от лица подушки.
Селина стала осторожно пробираться к двери, стараясь не задеть кровать. Из опасения снова наткнуться на мебель она вытянула вперед руки. Ее била дрожь. Боже, как же здесь холодно!
— Я что-то не помню, чтобы клал с собой в постель служанку. — В низком голосе мужчины сквозило удивление. — Хотя вечер удался на славу. Почему бы не отметить как следует Новый год, раз Турель со своей шайкой так задержался? — Он засмеялся и перевернулся на постели. — А может, они вообще заблудились в этих снегах? Навечно. И мы их никогда не увидим…
Селина даже не пыталась вникнуть в смысл этих пьяных бредней. Она уже была на полпути к двери, но, думая о крупных препятствиях на своем пути, забыла о мелких: споткнулась о стул и растянулась на каменном полу. Боль пронзила ее щиколотку, и она не смогла удержаться от стона.
— Черт возьми, девочка, — теперь мужчина подложил подушку под голову, и его голос звучал четче, — если ты не прекратишь шуметь, я отшлепаю тебя.
Селина, пытаясь встать на ноги, одновременно соображала какая угроза могла бы подействовать на этого типа.
— Если вы только коснетесь меня, я… я…
— Никак не можешь изобрести для меня достойное наказание? — усмехнулся он. — Могу предложить тебе прекрасный способ: поцелуй меня.
Селина услышала, как он поднимается с кровати, и вспомнила, что на нем ни клочка ткани.
— Нет! Не подходите ко мне! — закричала она в бессильном отчаянии и подняла руку, словно этого было достаточно, чтобы удержать мужчину на расстоянии.
К ее удивлению, он сел в постели. Хотя ее Глаза привыкли к темноте, она различала во мраке лишь смутную тень. Когда он снова заговорил, то показался ей более трезвым и серьезным.
— Я напугал тебя, красавица? — спросил он с искренним недоумением. — Неужели?
— Неужели? — эхом отозвалась она. Несмотря на то, что ей удалось остановить его — хотя бы на короткое время, — она была так напугана присутствием голого незнакомца в своей комнате, на своей кровати, что не могла произнести ничего, кроме односложных восклицаний.
— Cherie, я… был с тобой груб? — В его словах явно присутствовало недовольство собой. — Я, конечно, немало выпил вечером, но не могу поверить, что… Боже праведный, я прошу прощения, красавица, если не был достаточно учтив с тобой. — Он снова встал. — Разреши мне…
— Нет! — пронзительно вскрикнула Селина.
И снова он остановился, чем несказанно поразил ее.
— Я только хотел, — сказал он мягко, — как-то сгладить впечатление от моих пьяных выходок, которые настолько испугали тебя, что ты бросилась бежать, не разбирая дороги, и, видимо, ушиблась.
Он оставался на месте, как бы предоставляя ей право следующего шага.
Селина никак не могла понять, что же происходит. Какая невероятная встреча!
— Я не понимаю, о чем вы говорите, да мне это безразлично. Сейчас я встану и уйду, и если вы попытаетесь мне помешать…
— Я никогда в жизни не позволю себе насилия по отношению к женщине, красавица, — сказал он спокойно. — Уходи, если хочешь.
У нее пересохло во рту и сердце билось уже где-то в горле. Селине удалось встать, хотя малейшее движение доставляло боль. Но идти она не могла. Прихрамывая, сделала шаг и остановилась.
Через минуту из темноты снова раздался голос мужчины.
— Может быть, мне отнести тебя на руках? — небрежно предложил он.
До Селины теперь дошла нелепость ее опасений. Если бы он действительно хотел причинить ей зло, то мог бы давно сделать это. А он ведет себя вполне учтиво.
— Нет, — упрямо повторяла она. — Я… я прекрасно себя чувствую. — Она шагнула к двери и застонала.
— Открыть тебе дверь?
