Селина едва не рассмеялась: ему ничего не стоит изнасиловать ее, похитить, убить, сделать с ней все, что угодно, а вместо этого он переминается с ноги на ногу и еще пытается острить.
— Не могу поверить, — прошептала она. — Не могу поверить, что стою и смеюсь в присутствии голого незнакомца, как-то оказавшегося в моей комнате!
— Это моя комната, красавица. И все остальные комнаты в замке.
«Все же, наверное, он слишком пьян, если несет такое, — подумала Селина. — Да еще страдает манией величия». Она попыталась сосредоточиться. Пока он не совершил ничего предосудительного. И вероятно, можно найти разумное объяснение происходящему. Она осторожно ступила в сторону туалетного столика, чтобы зажечь стоящую там лампу. Но лампы на месте не было. И столика не было. Ее снова охватил страх.
— Что происходит? — спросила она еле слышно.
— Увы, я понимаю не больше твоего, красавица. Я совершенно не помню, чтобы клал тебя с собой. — Мужчина зевнул и присел на край кровати. — Хотя не могу сказать, что очень расстроен. Ты слишком много шумишь, но как же соблазнительно ты прикорнула возле меня!
Он усмехнулся, чем невольно вызвал у Селины воспоминание о теплом прикосновении его губ к ее плечу.
— Вы не клали меня с собой, — поправила она.
— Правда, крошка? Значит, ты сама соблазнила меня?
— Нет, я…
— Ну так иди сюда и повтори это.
— Ни за что! — Селина, держась за стену, возобновила попытки добраться до двери. — Кто бы вы ни были, вы слишком много выпили вчера. Вероятно, произошла авария с электричеством или что-то еще, и вы ошиблись дверью.
Авария с электричеством. Пожалуй, это хоть как-то объясняет отсутствие света и холод в комнате. Селина вся покрылась гусиной кожей, а горло перехватывало при каждом вздохе. Он вздохнул и еще раз зевнул.
— Я уже говорил тебе, красавица, — это моя комната. Тут вдруг Селина обратила внимание на стену, за которую держалась рукой. Она была какой-то странной — голый холодный камень. Картины и гобелены, украшавшие стены ее комнаты, исчезли. Она попыталась нащупать выключатель, но и того не оказалось на месте.
Внезапно ее лицо покраснело от стыда. Возможно, мужчина прав: эта комната его, и, значит, именно она перепутала двери!
Она не помнила, как вчера легла в постель. Последним ее воспоминанием были безуспешные поиски аспирина. Потом она подошла к окну, когда началось лунное затмение. Сверкающий серо-голубой луч ослепил ее, заставил отступить, и…
После этого она не помнила абсолютно ничего. Наверное, она в полуобморочном состоянии выбралась из комнаты и в путанице коридоров оказалась у двери комнаты одного из гостей.
Она повернулась к незнакомцу, которого все равно не видела из-за темноты.
— Месье, — начала она в смущении. — Возможно, я действительно ошиблась… Я не помню…
— Не надо извиняться, — прервал он. — Какая разница, как мы оказались вместе? Ты здесь, я здесь, и кровать здесь. Тебе будет рядом со мной тепло и уютно.
Он замолчал, и она буквально почувствовала, как его захватили воспоминания, потому что она тоже вспомнила свои ощущения, когда лежала, прижавшись к его телу. Он вновь заговорил мягким шепотом:
— Возвращайся в постель, cherie, теперь я попробую соблазнить тебя.
— Нет! — взвизгнула Селина и сама не поняла, к кому обратилась: то ли к нему, отвергая непристойное предложение, то ли к себе, потрясенная собственной реакцией на его слова.
Она дрожала, но не только от холода. Его голос будто вызвал электрический разряд, пронзивший ее. Ток прошел от кончиков пальцев к босым ногам и обратно, ударив в конце концов в сердце и заставив его часто забиться. Только теперь она сообразила, как мало на ней надето: всего лишь кружевное тедди.
Она отступила на шаг и оперлась о стену.
— Месье, я… я боюсь, вы не понимаете. Один из нас ошибся, и…
— Крошка, мы совершаем ошибку, попусту тратя время, оставшееся до рассвета.
Голос, донесшийся до Селины из холода и мрака, окутывал и согревал ее, как соболье манто. Она сглотнула ком в пересохшем горле. Уж не дьявол ли принял обличье незнакомца? Такой голос может принадлежать только гипнотизеру. Или диск-жокею, объявляющему в ночной программе очередную любовную песенку. Или, наконец, обольстителю, который легко может увлечь невидимую во тьме женщину.
Селина застыла от этой мысли и вспомнила разговор с сестрой. А вдруг это вовсе не ошибка, вдруг все тонко подстроено?
— О Боже! — прошептала она в полной растерянности. — Моя сестра впустила вас сюда? Нет, не могу поверить, что она действительно… Послушайте, я не знаю, что она вам обо мне наговорила, но я не…
— Ты опять говоришь какими-то загадками, красавица. Я ничего о тебе не знаю, кроме того, что тебе было со мной хорошо. Иди же сюда. Я мерзну без тебя.
— Вы мерзнете потому, что тут лютый холод.
— Я, должно быть, слишком перебрал вчера и забыл разжечь очаг. Или был слишком увлечен тобой. — Он весело хмыкнул. — Все это чепуха. Иди скорей сюда, и мы разожжем друг друга!..
— Нет, я не могу…
— Тогда я сам приду к тебе, застенчивая красавица. Селина услышала, как он выбирается из постели.
