Дилан: Я знала его почти всю свою жизнь. Но теперь достаточно пальцев одной руки, чтобы посчитать, сколько раз мы виделись за последние пару лет. Впрочем, взгляды – это все, что мы можем теперь себе позволить… Тайлер: Я знаком с ней с самого детства. И это была лучшая половина моей жизни. А потом я все испортил, обидев ту, за которую готов сдохнуть даже в эту минуту… Содержит нецензурную брань.
Так уж вышло, что я с детства не люблю праздники. И чем дальше, тем меньше понимаю, в чем их смысл. Зачем я должен праздновать день рождения? Разве в том, что я родился, есть моя заслуга? Или День благодарения? Возможно, нашим отцам-основателям был необходим в календаре особый день, чтобы помнить о тех, кому они благодарны. Но только не мне.
Очень часто, особенно в праздник, я думаю о том, где бы находился в этот день, сложись все иначе. В кого бы превратился, если бы однажды не встретил человека, который предложил гораздо большее, чем крышу над головой. Я стал частью семьи. Обрел веру в людей, в человечность и перестал считать себя отбросом, никчемностью, досадной ошибкой. Мне не просто дали шанс – мне доверились, но я едва все не испортил.
Хотя самое смешное – я злюсь на себя не за то, что сделал, а из-за того, к каким последствиям привело мое легкомыслие. Но, каждый раз прокручивая в голове дни того самого лета, понимаю, что хотел бы пережить все заново хоть тысячу раз. Заново слететь с катушек, заново узнать, почему так бьется мое сердце, заново вознестись на пик блаженства и, упав с него вниз головой, заново разбиться вдребезги.
Но чувство вины – явно не то, что должен ощущать человек в праздники. К счастью, у праздников есть одно неплохое свойство: все они заканчиваются.
– Тайлер? – меня окликает Александра.
Я поднимаю взгляд на женщину с темным волосами и внимательными серыми глазами и собираюсь с мыслями, которые унесло в очень странном направлении. Почти все за столом тоже таращатся на меня.
– Я спросила, не хочешь еще добавки пирога? – спрашивает она, удерживая в руке блюдо.
– Нет, – я качаю головой.
– Я буду! – встревает Джекс. – Объедаться, так объедаться.
Половину моей жизни – лучшую ее часть – Джексон Янг и другие племянники Александры и Майкла считают меня своим братом. Почти все племянники. Ведь та, что сидит сейчас напротив, теперь обо мне совсем другого мнения…
Я снова пытаюсь поймать взгляд синих глаз, но вижу лишь профиль за завесой ореховых волос. Дилан разговаривает со своим братом, Райдером. Остальные тоже переговариваются, подкладывают себе на тарелки угощение.
Любой праздник у Янгов всегда подразумевает веселье, шум и много еды. Очень много еды. Накормить двух взрослых мужчин и пятерых детей – задача не из легких, но мою приемную мать Александру и ее сестру Сару это не пугает. Все в точности, как и два года назад. Вот только мы все уже не дети. Самому младшему из сыновей Сары и Шона – Стинки, или Шону-младшему, недавно исполнилось пятнадцать, Дилан семнадцать, а близнецам Джексу и Райдеру уже восемнадцать, как и мне.
За последние пару лет это единственный праздник, на который я не свалил из дома. Обычно, я нахожу причины, чтобы избежать семейных застолий, но сегодня нарочно остался. Мне стало интересно. Захотелось увидеть, какой она стала.
Почти час я сижу с каменным лицом напротив Дилан и делаю вид, что все в порядке, что все точно так же, как до того гребаного лета. Но она будто не замечает меня. Точнее, делает все, чтобы не смотреть и не говорить со мной. Я пустое место. Ноль без палочки… Еще бы…
Ее отец, наоборот, только и занят тем, что косится на меня из своего угла и мечтает, чтобы я подавился куском черничного пирога, который печет моя приёмная мать на каждый праздник. Вот уж Шона Янга я научился читать, как открытую книгу. Несколько раз замечаю понимающий взгляд Майкла. Конечно, я тут не только из-за Дилан. Не мог же я опять слинять из дома в рождественский Сочельник и испортить праздник людям, которые столько для меня сделали.
– Тайлер, ты уже выбрал колледж? – ко мне обращается Сара, мать Дилан и оставшихся трех парней. Как и у дочери, у нее светлые волосы и убойная внешность.
– Я… – переглядываюсь с Майклом, который уже в курсе моих планов, – не пойду в колледж. В феврале закончу школу экстерном и буду работать в “Сильвер Бэй” полный день.
Сара переводит взгляд на Майкла, затем на Александру.
– Что? – Майкл пожимает плечами. – Это решение Тайлера.
– Забавно, брат, а мне ты говорил совсем другое, когда я в его возрасте хотел бросить Кенай и работать с тобой, – усмехается Шон.
– И в чем проблема? – интересуется Майкл.
– В двойных стандартах, – резко отвечает Шон.
Отец Дилан смотрит на меня, недобро поблескивая глазами. Его челюсть напрягается. Только бы он не сломал себе зубы прямо за праздничным столом.
Наконец Дилан поднимает на меня взгляд и замирает. В ее глазах цвета холодного моря читается вызов. Она, типа, ждет, что я как-то прокомментирую придирки ее отца? Я что похож на самоубийцу?
Голоса за столом смолкают. Несколько секунд я зависаю, разглядывая Дилан, пока она не отводит взгляд.
– Шон! – восклицает Сара. Взрослая блондиночка толкает мужа локтем в плечо. – Какая муха тебя укусила?! Так, этому типу больше не наливайте! – командует она, улыбаясь.
