Я опять перемешала угли и подумала, что теперь, после всего, через что я прошла, я не могла доверять моему мозгу и, пожалуй, даже сердцу. Я вспомнила, как читала про ветеранов войны, которые возвращались с посттравматическим стрессом. Они набрасывались, иногда вообще без всякой причины, на тех, кто больше всего их любил. Да, это так. Я оказалась в экстремальной ситуации, и, хотя выжила, я не знала, долго ли я продержусь. Может, так бывает, когда человеческое тело переходит на режим выживания. Может, ты начинаешь сомневаться во всем и во всех. Может, ты даже уйдешь от тех, кого ты любишь.
Грэй вернулся мрачный. Он швырнул свое «копье» на песок, а сам сел на бревно, которое мы положили у огня.
– Что ж, не получилось, – буркнул он.
– Ты хромаешь, – сказала я.
Он пожал плечами.
– Для доктора ты слишком беспечно относишься к своему здоровью, – сказала я, подвигаясь к нему.
– Просто маленькая царапина, – сказал он, поглядев на подошву левой ноги.
Я опустилась на колени, подняла его ногу и увидела огромный порез, еще кровоточивший, на ступне.
– Грэй, – сказала я, – он
– Я не думал, что кораллы бывают так близко от берега, – сказал он. – Они острые как бритва.
– В медицинском комплекте, который мы нашли, есть набор для наложения швов, – сказала я. – Ты можешь…
– Могу ли я зашить себе рану? Да. – Я не поняла, то ли он злился на меня за такой вопрос к нему, доктору, то ли злился на себя за то, что наступил на коралл и вернулся с пустыми руками.
Я сбегала к шалашу, достала аптечку и принесла ее Грэю.
– Вот, – сказала я. – Только я не могу смотреть. Мне становится плохо при виде крови.
Грэй взял из моих рук маленький мешочек и с улыбкой посмотрел на меня:
– Спасибо.
Я улыбнулась в ответ и спустилась на берег. Я шла и шла, пока не оказалась за пределами слышимости. Я с трудом выдерживала, когда сдавала кровь на приеме у врача, и даже не могла себе представить, каково это – зашить без заморозки собственную рану. С каждым шагом мои ноги погружались в прохладный, мокрый песок. Теплый бриз ласкал мою кожу, окутывал меня, словно хотел обнять. Над головой кричала какая-то морская птица. И тут я почувствовала под ногами что-то твердое. Сначала я думала, что это камень, оказавшийся среди песка, но потом увидела торчащий угол чего-то, сделанного из темно-коричневой кожи. Стоя на коленях, я стала разгребать руками песок вокруг этого предмета и тогда поняла, что это какая-то сумка. Я вспомнила кожаную сумку, с которой Эрик ходил каждый день на работу, но эта была больше и скорее походила на чемодан. Я рыла и рыла, отбрасывая песок, и в конце концов смогла ухватиться за ручку и вытащить чемодан из песка.
Мне было ясно, что это старый чемодан. Сделанный из добротной кожи, дорогой, с латунной фурнитурой, похоже, он был из 1940-х годов. Место на берегу было достаточно высокое, и он мог лежать десятки лет, нетронутый волнами. Но сколько именно? И как он туда попал?
Я долго глядела на замок, но потом решила открыть чемодан вместе с Грэем. Что, если в нем окажутся червяки, жуки, кости или что-нибудь еще из длинного списка жутковатых вариантов? Да, я подожду, пока освободится Грэй. Я схватила чемодан, который оказался тяжелее, чем я ожидала, и поволокла его в наш лагерь.
Я еще издалека увидела Грэя. Он стоял на берегу, опустив ногу в воду. Я поморщилась, Вероятно, он промывал рану. Он повернулся ко мне, когда заметил, что я иду к нему, и помахал рукой.
– Ты собралась в поездку? – спросил он, увидев чемодан.
– Очень смешно, – с сарказмом ответила я. – Он лежал в песке, я случайно наткнулась на него и откопала.
– Ты уже открывала его?
Я покачала головой:
– Еще нет. Решила подождать и показать его тебе.
Прихрамывая, он подошел к костру. Я поставила чемодан на песок.
– Ты как, зашил? – спросила я.
– К счастью, до ампутации дело не дошло, – ответил он с улыбкой.
Я тоже улыбнулась.
– Но теперь я буду больше сочувствовать моим пациентам. – Он озабоченно разглядывал свою ногу.
– Как ты думаешь, нормально заживет?
– Нужно следить, чтобы не было инфекции, – ответил он. – Почему-то ступня распухла.
– О? – Я подошла к нему и машинально протянула руку к ране, но он отстранил ее.
– Все будет нормально, – сказал он. – Давай-ка посмотрим на этот чемодан.
– Открой его сам, – попросила я.
– Ты чего боишься-то? – насмешливо спросил Грэй.
– Я не знаю, – ответила я. – В этом есть что-то жуткое – когда ты открываешь старый чемодан. Там может оказаться… ну, что угодно.
– Ну, мы так и будем сидеть тут и любоваться на него целый день или все-таки посмотрим, что там?
У меня затрепетало сердце, когда он открыл защелку на замке. Крышка поднялась со скрипом. Неудивительно, ведь петли проржавели за много лет пребывания в тропиках. Лет или месяцев, этого мы пока еще не знали.
