Не успев еще додумать эту страшную мысль, он развернулся на месте и сломя голову бросился назад, на ходу вырывая из кобуры лаузер.
В тамбуре было пусто. Так и есть! Нечисть уже бродит по вагонам! Где ее искать? Чем она занята в текущий момент? Жрет невеликий груз силикона? Угрызает ходовую часть? Набивает щеки патронами? Представить жутко!
Дробыш миновал еще вагон и, пробив всем телом перепонку, ворвался в следующий тамбур. Караульный испуганно вскочил ему навстречу.
– Фамилия! – рявкнул секретарь.
Он держал перепуганного бойца на прицеле и одновременно лихорадочно шарил глазами по его курносому лицу в веснушках, по гермошинели с потускневшими пуговицами, по разношенным гравиобмоткам…
– Рыженков, – сипло выдавил боец.
Так. Лычки, нашивки, покрой, бортовка – все вроде нормально. И не на левую сторону. Черты рябой физиономии не расплываются зыбко, как у хамелеозавра, не кажутся нарисованными на бумажной маске, прикрывающей клыки, как у скоморохнида…
– Мимо тебя никто не проходил? – Дробыш опустил ствол лаузера.
– Так точно, проходил! – сказал Рыженков, сглотнув всухую.
– Кто?!
– Так вы же, товарищ комиссар! Только что…
– А еще?
– Больше никого не было.
– Хм… – Дробыш задумчиво почесал мушкой переносицу. – Куда же он делся?
– Проникновение?! – Глаза караульного округлились.
– Вот именно, товарищ Рыженков, – вздохнул секретарь. – Пролезла какая-то гадина…
– Так надо бы это… – неуверенно начал боец.
– Тихо! – оборвал его Дробыш, прислушиваясь.
За стенкой, отделяющей коридор от багажного помещения, что-то прошелестело еле слышно, не громче вздоха.
– Крой к тому выходу, – прошевелил губами секретарь, мотнув головой. – Возьмем ее в два штыка…
– А как же… – снова хотел было вставить караульный, но Дробыш только махнул рукой. Вперед!
Сам он, неслышно ступая, приблизился к перепонке с большой, в рост человека, цифрой «1».
Кто ж там затаился? Хорошо, если буридактиль. Эту зверюгу удобно брать с двух сторон. Она хоть и страшна гильотинной своей челюстью, но, увидев сразу двух противников, начинает метаться и никак не может решить, на которого напасть сначала. За что и прозвание такое получила. Хуже, если там пила-птица…
Дробыш скосил глаза. Рыженков добрался до места и встал перед цифрой «2», держа винтовку наготове для штыковой. Ну, с нами рабоче-крестьянская сила!
Секретарь махнул Рыженкову и сейчас же плечом вперед бросился на перепонку. В продолговатом багажном помещении было сумрачно, прохладно и тихо. Никакой буридактиль не напал на вбежавших, поскольку никакого буридактиля здесь не было. Как не было и чернухи, белухи, потрохении – в общем, ни одной внеземной формы жизни. Датчик обнаружения молчал. На полках стеллажей, поднимавшихся к потолку в три ряда, мерно покачивались цилиндрические контейнеры с силиконом.
Дробыш стрельнул взглядом туда-сюда, наклонившись, заглянул под стеллажи, только потом повернулся к Рыженкову.
– Ничего?
– Никак нет, – помотал головой караульный. – Я что хотел спросить…
– Ну?
– Может, тревогу врубить? Как по инструкции-то.
Дробыш почувствовал, что лицо его заливает краска. Сам ведь только что учил Чердынцева: сперва тревога, а потом война!
– Правильно мыслишь, боец, – сказал он, хмурясь. – Врубай!
Но прежде чем Рыженков успел дернуть мыслекран, с верхней полки среднего стеллажа свесилась патлатая голова.
– Не надо тревогу! – прозвенел знакомый голос. – Я это.
Дробыш замер на мгновение, затем плюнул с досады.
– Витька! – рявкнул он свирепо. – Расстреляю сук-киного сына!
– Чуть что – сразу «расстреляю», – пробурчал комсомолец, спускаясь на пол.
– Кто тебя, собаку, в эшелон пустил?!
– А чего ж меня не пускать, – Витька пожал плечами, – когда я с донесением прибыл… А тут старт дали. Что мне, на ходу прыгать?
– С каким, в задницу, донесением?! – бушевал Дробыш. – Мозготайпом нельзя было передать?
– Ну, да, мозготайпом! – огрызнулся Витька. – А режим секретности кто объявил? Молчание в эфире соблюдай, а донесение передай!
– А ну, вынь левый глаз! – неожиданно прервал его Дробыш.
– У к-кого? – не понял Витька. – Как это?
Дробыш вздохнул с облегчением. Или это настоящий Витька, или мимикроб больно уж опытный – не купился. Чаще они покупаются – вынимают машинально, если приказать неожиданно. Тут мы их и давим…
– Ну и где твое донесение? Почему сразу не вручил?
Витька потупился, шмыгнул носом неопределенно. Впрочем, Дробыш и так знал, в чем тут дело.
– Специально время тянул, чтоб сразу не ссадили?
Витька состроил жалобную гримасу.
– Мне обязательно надо с вами! Комаринский пригородный пропал! А там…
Дробыш впился в комсомольца цепким взглядом.
– Ну? Кто там?
– Так… – Витька отвел глаза. – Один человек…
Секретарь не переставал буравить его острым прищуром, от которого даже бандиты-ангеловцы начинали скулить и колоться, как миленькие.
– Ну, да, да! – не выдержал Витька. – Девушка там должна ехать! По мозготайпу познакомились, хотели встретиться, и вот…
Дробыш не торопясь железной пролетарской рукой сгреб Витьку за рубаху на груди.
– Так ты что же, гнида двурушная, выдал наш маршрут?!
Паренек испуганно замахал руками, будто мух отгонял.
