Карков стряхнул девушку с себя, опять сунул руки в карманы и пошел дальше.
– Он электронщик! – Катя семенила рядом, цепляясь за него. – Он может все исправить! Остановите его!
– Жизнь не исправишь, – буркнул Карков. – И смысл жизни, которого нет. Понимаешь, дурочка, тебе кажется, что смысл жизни – продавать свою дырку направо и налево, быть успешной шлюхой, более успешной, чем остальные…
– Да нет же! Ты не понимаешь! Это все ради счастья, это же радость, папа! Человек создан для счастья! А ты всегда был хмурый, и как же нас изводила твоя вечная русская тоска… Как она меня мучает! И маму измучила! Это ты виноват!
– Вот! – Карков сокрушенно кивнул. – Что и следовало доказать! И я еще виноват! В чем? В том, что жизнь абсолютно лишена смысла? Но ведь это истина, единственная истина на свете. И все это знают, даже ты, глупая девчонка, просто все прячутся от этого знания. Трусы – в религию, слабаки – в алкоголь…
Он остановился у палисадника, где, лежа в цветах, постанывал, сжимая руками голову, контуженый дебошир. Сейчас было слышно, что и в этом доме тоже плачет женщина.
– А молодежь прячется в молодость. Нормальный взрослый человек, наверное, должен залезть в петлю… Но не сегодня. Я сначала погляжу, как тут все развалится.
Он расстегнул штаны и обильно полил контуженого. Тот не возражал.
– Извините, – бросил Карков через плечо. – Захотелось. А кто его так?..
– Я, – сказал Германн. – Надеюсь, вы ничего не имеете против. Да, вам же все равно.
– Отнюдь. Это последний любовник моей жены. Хронологически последний. Я как раз шел на него посмотреть. Думал, он хотя бы красавец. Но даже тут меня ждало горькое разочарование. Эх, тоска-а… Ну ничего. Скоро все кончится. Останутся тут одни роботы.
Катя снова заплакала.
– Господин Карков, – сказал Баженов. – Я капитан «АПК‑10» Андрей Баженов. В силу форс-мажорных обстоятельств я сейчас обладаю некоторыми правами… Но можно просто по-человечески вас попросить дойти с нами до офиса Генерального диспетчера? Это ненадолго. Смысла жизни не обещаю, но будет хотя бы не так тоскливо.
Карков застегнулся, посмотрел на Баженова, потом на Германна, потом на Катю.
– Ты. К матери – пошла. Рыдайте там вместе, ничтожества, оплакивайте свою никчемную жизнь. А я – с этими клоунами.
Катя, всхлипывая, шагнула было к Баженову, но тот развел руками.
Девушка отвернулась и, повесив голову, пошла на заплетающихся ногах в ту сторону, откуда появился ее отец.
– За мной, охламоны. Нам второй переулок направо, – прогудел Карков. – И давайте ходу, я держусь на чистой злости. Бочка-Восемь проживет без людей на полном автомате много лет. И комбинат будет работать как часы. Все налажено отлично. Мы тут совершенно не нужны. И когда я думаю об этом, прямо не терпится повеситься.
– Ты зачем его позвал? – шепнул Германн на ухо Баженову.
– Да жалко мне его, – сказал тот.
В офис Генерального диспетчера капитан Баженов вошел уже с большущим синяком под глазом.
Диспетчер, пожилой, но не старый еще мужчина, худощавый и седовласый, с пепельно-серым лицом смертельно уставшего человека, сидел в кресле, вяло поворачивая туда-сюда одним пальцем трехмерную карту Бочки-Восемь. В углу кабинета шумно дрожал неизвестный в белом халате, свернувшись калачиком на полу.
– Викто́р, – сказал Баженов.
– Андрэ́, – сказал Генеральный, даже не подняв на капитана глаз.
– Первая наша встреча после училища, мой мастер, – я так надеялся, что будет весело…
– Обхохочешься. – Диспетчер по-прежнему глядел мимо.
Германн украдкой рассматривал карту.
Карков прошел в угол и легонько пнул ногой человека в белом халате. Тот взвизгнул, будто его собрались резать.
– Отставить! – У диспетчера прорезался командный голос, и стало ясно, почему он Генеральный.
– А чего он тут? – буркнул Карков.
– Лучше тут, – непонятно ответил диспетчер. – Так я хотя бы его вижу.
– Анализ воздуха сделал? – спросил Баженов.
– Зачем? – тускло, через силу, удивился диспетчер.
– Это же депрессант в атмосфере, разве нет? Не обязательно диверсия, такое случается. Просочилась какая-нибудь химическая дрянь, реагент с комбината, ну, чего вы там обрабатываете… Занесли ее случайно на челнок, там она вступила в реакцию с воздухом и на челноке приехала сюда уже готовенькая. И отравились твои люди. Я, даже не глядя в базу МЧС, только по памяти назову минимум два похожих случая. Правда, там массовый психоз шел только как побочный эффект…
– А ты совсем не изменился, Андрэ, – пробормотал диспетчер. – Все тот же хороший мальчик. Добрый.
– Та-ак… – протянул Баженов.
– Ну, ты же привел с собой Каркова, значит, о чем-то догадывался… Хм, когда я звал это чудовище, оно не шло. Ссылалось на отсутствие смысла жизни.
Чудовище присело в углу рядом с человеком в белом халате и теперь осторожно трясло его.
