– Можешь прислать за мной транспорт? – слабым голосом спросила Катя. Ей было страшно уже прямо сейчас, до одури, но если не переступить через страх немедленно, тогда она провалится куда-то и утонет навсегда.
А потом она вспомнила, что теперь любит себя, вот эту девушку, которую раньше совсем не любила, а девушка неплохая, и надо ее вытаскивать, пока не поздно. Откуда – непонятно, но вытаскивать. И стало легче, намного легче.
– Пять минут продержись, сам приеду, – сказал Карков. – Дыши ровно, поможет.
– Пап! – позвала Катя. – Один вопрос. Ты про парня… Который не улетел… Весь этот кошмар. И ты еще на меня страху нагнал. Ты был страшнее всякой электроники. С мамой у вас неладно, да. Но ка-ак ты меня ненавидел!..
– Я всегда тебя любил. Просто мне было ужас как плохо. Я себя ненавидел за то, что ты по моей вине родилась и выросла здесь, в Бочке. Ненавидел с тех пор, как узнал… Правду про Бочки. Слишком поздно узнал и не понимал, как исправить. Убить себя был готов за это. А тебе досталось так… По касательной. Извини.
– В общем, поняла, это был не сон, – твердо произнесла Катя. – Это было по-настоящему. Вы переставляли большую антенну, а я вас наводила вручную. Ни-че-го себе!!!
– Извини, – повторил Карков. – Так, я уже в пути.
– Не извиняйся. Просто забери меня отсюда, пап, – сказала Катя. – И пусть я даже потом сдохну… Но это же был прекрасный день.
Я лежал на диване, вертел в пальцах подаренный Реджем значок и раздумывал над двумя важными вопросами: куда присобачить этот значок и как объяснить Ю Джексону, почему он зеленый.
Надпись на значке гласила:
HAVE A BRAIN SLUG & PROUD OF IT
Ю имел пунктик насчет шуток, мемов и анекдотов. Он их коллекционировал, но, кроме того, он хотел знать их происхождение и понимать – все. Любые. Временами это отравляло мне жизнь. Одно дело объяснять смысл сложной профессиональной шутки или крылатой фразы из какого-нибудь высококультурного источника. Совсем другое – смысл детсадовского анекдота про жопу, смысла в котором и вовсе нет.
Я пришел к идее повесить значок на ленту, как олимпийскую медаль, когда Ю проснулся.
– Спасибо, – сказал он, оценив значок. – Но почему зеленый?
– Так я и знал.
– Ответ приготовил? – фыркнул Ю.
Я вздохнул.
– Понимаешь… есть мультфильм. В нем много мемов.
– Так это же отлично!
– И в нем очень много серий, – пожаловался я. – Дикие, дикие тысячи. Я не помню, в какой серии был именно этот.
– Википедия, – потребовал неумолимый Ю.
Спорить с ним было бесполезно. Я встал с дивана и взял ноутбук. В дружбе с Ю бездна плюсов, их было бы еще больше, если бы он мог смотреть сам.
Пока я уныло листал список серий, Ю молчал. Вскоре это начало казаться мне странным. Обычно он болтал без умолку. Я убрал руку с «мыши».
– Ю? Ты со мной?
– Через два часа выйдем на стартовую позицию, – сказал он. – Тебе тревожно, Матвей?
Я приподнялся и глянул в иллюминатор. Глобус за ним уменьшился до размеров футбольного мяча. На правом краешке сверкали ослепительные лучи Солнца.
Нет, я не космонавт. Никто из людей на этом корабле не космонавт. Космонавты – это они. Нас тут шесть разумов на три тела.
В тесноте, да не в обиде.
– Не то чтобы тревожно… – пробормотал я. – Я все время думаю о том, что вокруг нас на самом деле ужасная пустота. Абсолютная пустота. Непредставимых размеров.
– И от этого тебе тревожно. Понимаю.
«Не совсем, – подумал я. – Не от этого».
После старта мы переместимся в межгалактическое пространство, где пустота будет еще ужасней и непредставимей. Нас ждет несколько таких перемещений. В конце концов мы доберемся до точки, намеченной Ю и его собратьями. А потом… Потом Ю оставит меня. Хейс оставит Ави, Эль – Реджа. На строго определенное время они оставят нас одних в страшной, чуждой, чудовищной пустоте.
Вот что меня тревожило.
Конечно, они вернутся. Мы благополучно вернемся домой. Я в этом не сомневался. Никто не сомневался. Но какое-то время мы пробудем покинутыми.
– Матвей?
– Надо было тебе все-таки найти космонавта, – сказал я. – Настоящего, который летал на станцию. Какой-то я нервный. Извини.
– Ты нормальный, – сказал Ю. – Это ты меня извини. Ладно, Матвей, подождет мультик, давай я лучше тебе что-нибудь расскажу?
Я улыбнулся.
По-английски это называется RC‑copter style – кратко и хлестко. Хорошего перевода пока не придумали, а подстрочный неудачен, он громоздкий и малопонятный. Объясняя, в чем соль, придется рассказать целую историю.
«Стиль радиоуправляемого вертолетика…», «Дух доброго отцовства» или что-то вроде того. Это про семьи, где отец покупает сыну радиоуправляемый вертолетик, потому что сам хочет с ним поиграть. И они играют вместе, как двое мальчишек, большой и маленький.
Инопланетяне. Чужой разум. Древний разум, далеко опередивший нас в развитии. Ожидая их, каких только мы не придумали версий. Они могли бы учить нас, судить нас, менять нас к лучшему или уничтожать, они могли открыть нам пути в неизведанное или просто пренебречь нами.
Они принесли нам радиоуправляемый вертолетик.
