– Забытые или нарочно оставленные в колонии люди. Они-то, я думаю, и разобрались с ловушками-сюрпризами. Понимали, что им там жить. Причину их гибели вижу в них самих. Разборки между уголовниками. Позднее я нашел и другие трупы.
– Нападения?
– Больше не повторялись. Убежден, что не было и первого.
– Что же тогда было?
– Вернее всего, кислородное голодание и обморок. Это случается.
– Зачем же ты рассказываешь мне о видениях в твоей башке, тупица?
– Вы просили максимум подробностей.
– Продолжай.
Задергался, бессмысленно замолотил ногами. Попытался достать противника прутом. И еще раз. Прут вроде бы входил во что-то мягкое, студнеобразное. Увы – студню не было дела до прута. Задыхаясь, человек махнул ржавым ножом, не почувствовал преграды и выронил бесполезный кухонный инструмент. А в глазах кровавые круги, и шейные позвонки вот-вот хрустнут…
Внезапно он рухнул на пол. Бросив прут, ощупывал руками шею и дышал, дышал! Поэтому увидел только финал случившейся рядом возни.
Две большие тени, всколыхнувшись, надвинулись друг на друга. Что происходило между ними, человек не понял, но прошло несколько секунд, и одна растаяла, а другая осталась.
И низким, утробным, как из глубокой бочки, голосом вопросила с расстановкой:
– Зачем… ты… здесь?
Человек только хрипел. Тень сгустилась, мягко коснулась пола и повторила более внятно:
– Зачем ты здесь?
Более дурацкого вопроса она не могла бы задать. Человек кое-как взгромоздился на четвереньки, а затем и на ноги.
– Кто ты? – сипло осведомился он.
– Лишний, – пробубнила в ответ тень. – Отброс. Ты тоже лишний?
– Не понял. – Человек через силу помотал головой.
– В чем твой дефект?
Поди ответь на такой вопрос! Человек хмыкнул бы, если бы мог. Тень еще более сгустилась и начала смахивать на карикатурное подобие гуманоида.
Напасть на нее? Вряд ли будет толк. И человек, облизнув запекшиеся губы, попросил:
– Оставь меня в покое.
– Не защищать? – деловито спросило существо. И, не дождавшись ответа, прогудело: – Не жить… тебе лучше… чем жить?
Человек помотал головой и зажмурился от боли в шее. Еще никогда ему так страстно не хотелось жить, как сейчас. Но что на уме у этого… существа? Интонация вопросительная, а удивления в ней никакого. Ляпнешь что-нибудь, не подумав, – и конец.
– Будем говорить позже, – заявило существо после долгой паузы, так и не дождавшись ответа. И, превратившись в облачко, вытекло из помещения.
Он не помнил, как вновь оказался в машинном зале. Ни сил, ни мыслей – лишь страх и смятение. Что это было?.. Пожалуй, еще ни один человек ни в Астероидной системе, ни где-либо еще не сталкивался с таким феноменом… исключая, понятно, тех бедолаг, кому открутили голову… «Но я-то жив!» – хотелось закричать ему.
Да, но надолго ли?
Настроение скакало в диапазоне от безмерного ликования до дикого страха. Человек тщательно забаррикадировал дверь в подсобку, выспался (уснул, как ни странно, мгновенно), а проснувшись, вымел из головы хаос, оставив лишь конкретные вопросы:
Кто они?
Чего им нужно?
Как выжить в соседстве с ними до прихода помощи?
Как уничтожить их, если припрет?
– Что помогло тебе не свихнуться?
– Прошу прощения… Мне кажется, это вопрос для психолога. А я простой ремонтник.
– И все же я хочу получить ответ от тебя.
– Но он не будет объективным…
– Плевать. Изложи свое мнение.
– Ну… я работал. Чинил все, что можно было починить. Следил за собой… Ну, личная гигиена, физкультура и все такое. Бродил по колонии. Играл сам с собой в крестики-нолики. И еще в шашки.
– Все три года, что ты пробыл на астероиде?
– Ну да. Чем еще там заниматься?
Их было двое – Друг и Опасный. Вообще-то на астероиде их находилось больше, несколько сотен особей этой странной формы жизни, но остальные, по словам Друга, обитали глубоко в шахте, где кормились радиацией, почти никогда не навещая бывшие жилые ярусы бывшей человеческой колонии. И еще невесть сколько их сородичей испокон веков жили в Астероидной системе, купаясь в лучах солнца очень подходящего для них спектрального класса и подъедая пылевые частицы. Им не требовалось иной пищи.
В какой-либо планете они тоже не нуждались. Твердая почва под ногами, океанские глубины, более или менее плотные атмосферы с их штилями и ураганами, дождями и радугами – все это создано природой для примитивных, младенческих форм жизни. Эти – младенцами не были.
Беседы с Другом длились часами. В тот раз, промаявшись без толку двое суток, человек нацарапал – не на потолке, на стене машинного зала – сообщение из одного слова: «Поговорим». Чужака пришлось подождать, но все же он явился. Друга, который тогда еще не стал другом, а был просто коллоидным существом, интересовало многое, человека тоже. Мешали семантические трудности, то и дело возникало непонимание. Оба учились. У обоих было вдосталь времени.
