И вот пришла ОНА. Стоило ее звонким каблукам пару раз цокнуть по полу, как все остальные персонажи встали. Для полноты картины не хватало только аплодисментов.
Вглядываюсь в человека, от которого сегодня зависит слишком многое. Внешне она один-в-один Людмила Прокофьевна из «Служебного романа», даже тот же отвратительный взгляд. Подавляю в себе сиюминутный приступ тошноты и стараюсь выглядеть приветливо. Насколько это возможно, конечно.
— Здравствуйте, товарищи, — произнесла женщина, дойдя до сцены. Сначала она окинула взглядом сидящих в зале, а затем соизволила посмотреть на сцену, где сидели мы, — А вы тот самый вокально-инструментальный ансамбль?
— Да, — отвечаю коротко, — Это мы.
— А как вы называетесь?
Как говорят в таких случаях студенты, «черт, опять валит». Ведь название мы действительно не придумали.
— Знаете, а мы не думали об этом, — честно признаюсь, — Пусть будет ВИА «Без названия».
Приятели, кажется, посмотрели на меня, словно на идиота. Но мне лично было на это плевать.
— Допустим, — кивнула женщина, а потом повернулась к залу и сказала, — Забыла представиться. Меня зовут Челюскина Даздраперма Олеговна, я уполномоченный Главного управления по делам литературы и издательств, сокращенно Главлит. Так как песни вашего ВИА существуют еще и в текстовом виде, мы имеем полное право осуществлять контроль и над ними тоже.
«Существуют в текстовом виде». Хитро. Учитывая, что сам Профком попросил сделать копии. Интересно девки пляшут.
— Ну что, товарищи, — женщина повернулась к нам, — Тексты ваши получены были заранее. Давайте не будем отнимать друг у друга время и приступим.
И что на это отвечать? А вот никто не знал.
Мы молча заняли свои позиции. Шурик и Электроник взяли гитары, я стал напротив микрофона, а Гриша сел за установку. Все было готово.
— С чего начнем? — шепотом поинтересовался барабанщик.
— Давай с «Kiss me like nobody's watching», — предлагаю.
Ребята кивнули. А дальше последовало классическое:
— Раз, два, три. Погнали!
И мы начали играть. Дошли до припева и меня словно прорвало:
—
Это четверостишие я буквально прокричал, выпучив глаза, чтобы не моргать. Дальше, к моему удивлению, все шло гладко.
Мы доиграли и остановились. Лицо Даздрапермы Олеговны не выражало никаких эмоций, что печалило. Хотелось все же понять, нравится ей или нет. И чего вообще ждать?
— Дальше, — скомандовала женщина.
Ну, дальше, так дальше.
Следом мы сыграли «Vacation». Кажется, что ее мы репетировали больше всего. Или секрет в тексте, который для кого-то из нас жизненный? Не знаю.
Во время исполнения замечаю, что Света и Таня уже не толпятся в коридоре. Они прошли в зал и расположились на одном из последних рядов. И это радовало. Приятнее выступать перед красивыми девушками, чем перед напыщенно-искусственными недочиновниками местного разлива.
— У вас еще одна песня заявлена? — уточнила женщина из Главлита, стоило нам закончить.
— Так точно, — отвечаю. Не хватило только честь отдать.
— Исполняйте.
И мы начали играть «Don't wanna think about you». Так сказать, оставили самое сладкое напоследок.
—
В процессе понимаю, что не учел один момент. Посыл всей песни заключается в том, что кому-то стоит свалить, а лирический герой не хочет слушать и знать этого неизвестного. А вдруг тетка из Главлита воспримет услышанное на свой счет? Неловко будет.
Похоже, Даздраперма почуяла неладное. Если до того она смотрела куда-то вдаль, то тут не сводила с меня глаз. Под конец песни я решил на этом сыграть. Как говорится, «Никогда не сдавайся. Позорься до конца».
Смотрю ей в глаза и пропеваю рефрен:
— Run away, run away ,I don't wanna think about you
Run away, run away ,I don't wanna think about you
Run away, run away ,I don't wanna think about you
Run away, run away...
И в конце под характерное «туру-ру-ру, туру-ру-ру», позволяю себе пару раз махнуть кулаком от плеча к полу. И вот последние ноты отзвучали.
Чувствую, как силы покидают меня. Сажусь на сцену и тяжело дышу. Остальные из нашего «ВИА» тоже размякли. Успеваю заметить, что Света и Таня улыбались. Хорошо им, однако.
Даздраперма посидела еще несколько минут, а потом кашлянула и встала. Она озвучила свой вердикт:
— Итак. Вот эти ваши композиции, — она сдвинула очки на глаза и посмотрела в листок, — «Отпуск» и «Поцелуй меня, словно никто не видит» я одобряю, можно исполнять. А последнюю песню забудьте. И уничтожьте бумаги с текстом. У меня все.