Она встала, развернулась и быстро ушла. Никаких тебе «спасибо», «до свидания» и прочего. Но позабавило меня другое: она говорила названия песен на русском языке, игнорируя оригинал. Еще один человек со встроенным в голову русификатором, не иначе.
— Молодые люди, — с этими словами встал представитель Профкома, — Мне все понравилось. Жаль, последнюю композицию Главлит не одобрил. Я бы разрешил сыграть все три песни. Спасибо, товарищи. На вас можно положиться.
И тоже вышел. Остальные молча встали и потянулись на выход. Кроме Олеси. Староста решительно направилась в нашу сторону.
— Ребят, это просто бомба, — в ее глазах и голосе читался неподдельный восторг, — У меня дома есть пластинки западных групп, люблю их слушать. Но вы в разы круче! Можно вас обниму?
Староста расставила руки в сторону и побежала, внезапно, на меня. Ну уж нет! Тут вообще-то присутствуют моя мать и девушка, негоже на их глазах обниматься черт-пойми-с-кем. Поэтому просто протягиваю правую руку и говорю:
— Я просто делаю свою работу.
Олеся смутилась, но руку пожала. А вот другие члены группы от обнимашек не отказались. Правда, было видно, что в их случае энтузиазма у нашей старосты было намного меньше.
Скажи мне кто еще недавно (до перемещения во времени), что я буду отшивать симпатизирующую мне девушку — не поверил бы. Хотя, людям свойственно меняться.
Нет, Олеся не страшная. Очень даже в моем вкусе. Но… Таня. У меня есть Таня, а я не из тех, кто изменяет.
В какой-то момент мне захотелось на воздух. Выхожу и закуриваю. Надо, наверно, с этим завязывать. Здоровье — штука такая недолговечная.
После пары затяжек материализовались Таня и Света. Будь в моих руках не обычная сигарета, я бы списал это все на галлюцинации. Внезапно для себя схватил свою девушку двумя пальцами за щеку. Настоящая.
— Ты чего? — сквозь смех спросила она. Моя Таня.
— Проверяю, настоящая ли ты, — решаю поиронизировать
— А что, были сомнения?
— Честно говоря, да, — прерываюсь на затяжку, — Рок-звезд часто вылавливают поклонницы после концертов. Подумал, что и у меня такое началось.
И мы рассмеялись все втроем.
— Такими темпами ты скорее зазвездишься и сопьешься, — в шутку урезонила меня Света. Мама она и в 20 лет мама, что тут скажешь.
— Ну, вы же мне не позволите? — с улыбкой спрашиваю у подруг.
Они кивнули, мы еще немного поулыбались, я докурил. Шурик, Электроник и Гриша так и не появились. А у меня, в свою очередь, не было особого желания их ждать. Мало ли, чем они заняты.
— Ну что, пойдем? — предлагаю дамам покинуть, наконец, территорию института.
— Пошли, — согласились они.
Девушки взяли меня под руки. Справа Таня, слева Света. Для удобства согнул конечности в локтях, а ладони убрал в карманы джинс. Наверно, скоро надо будет их поменять на что-то более теплое. Зима все же не за горами. Впрочем, рано об этом думать. Лучше наслажусь приятной ситуацией.
Так мы и ушли в темноту ноябрьского вечера.
Одной из главных проблем Смоленска, на мой скромный взгляд, является то, что тут практически некуда сходить. Даже в мое время.
Судите сами. Кальянные и кофейни лично для меня вариант так себе. Бодрящий напиток привык пить на ходу, а дуть в трубку… Сомнительно, но окэй.
Есть еще, конечно, бары и наливайки. Из плюсов — возможность посидеть с друзьями в условно приятной атмосфере. Но перевешивают минусы: пиво дороже, чем в магазинах, а еще есть риск получить по лицу или по почкам. Да и контингент в основном агрессивный.
Из более-менее стоящего стоит выделить кино и театры. Там да, можно посмотреть хороший фильм/спектакль.
Еще много парков, что тоже плюс. Но только на первый взгляд. Пожив в Смоленске хотя бы год, понимаешь, что они очень быстро надоедают.
А больше вариантов особо и нет. Работа-магазин-дом, повторять упражнение до выхода на пенсию.
Есть, конечно, и какие-то интересные мероприятия/движухи, но узнать о них проблематично.
В СССР, конечно, кофеен, кальянных и наливаек не было. Рюмочные имелись, но я туда не ходил. В остальном обстановка плюс-минус такая же. Разве что есть всякие кафе, но туда тоже ноги не занесли.
Мы шли по улице Ленина. Правую руку держала Таня, а левую Света. Периодически они менялись местами.
— Руки затекают, — объяснялись они.
Сначала болтали о том, о сем. Ванильно и без ревности. Вернее, Таня сначала пыталась имитировать ревность, но Света ее грамотно урезонила.
— Да, сначала Модест мне понравился, — говорит она, — Но, узнав его поближе, я поняла, что мы сможем только дружить. Любовниками нам не быть. Так что, Танюш, не ревнуй.
Подруга в ответ изобразила обиду, больше для вида. Говорила что-то в духе «ты первая его заметила», «отправила на запасной аэродром» и так далее. Но говорила беззлобно, и я понял, что она так шутит. Дружеские подколы, все дела.
Я же, наученный опытом, не встревал. Пусть я и был шуточным «яблоком раздора», но все же. Шел и думал: а делиться ли мне с ними подозрениями по поводу старосты или не стоит?