Антон не выдержал, посмотрел на желтую луну, висящую прямо над головой, и закричал:
– Что вы тут расселись? Посмотрите, сколько уже времени! Что, часов ни у кого нет? Где мой Rolex?
Мужики сглотнули накопившуюся слюну, закрыли рты и переглянулись между собой.
– Вали отсюда, товарищ! – сказал один из них и потянулся за картошкой.
–
– Что слышал, – ответил другой мужик.
Тогда Антон закричал уже во все горло и на весь переулок:
–
Молчание. Раскрытые рты. Застывшая рука с картофелиной.
–
– Не мешай нам, видишь – мы отдыхаем, – сказал один из мужиков миролюбиво. Он не хотел конфликта.
Антон заорал:
–
– Какой Сталкер, мужик? Чо ты к нам привязался?
– Я знаю, вы – одна банда, – не унимался Антон. – Вы мне за все ответите!
Один из мужиков не выдержал и поднялся на ноги:
– Вали отсюда по здорову! Вали, а то костей не соберешь!
Антон подскочил к нему:
– Что значит – вали? Что вы тут расселись? Бормотуху пьете? А кто работать будет? Кто?
На ноги встал второй мужик:
– Ты что – дружинник?
–
Медленно поднялся третий мужик с бутылкой вина в руках, которую он только что откупорил.
– Ну все – он меня достал! – сказал он, обращаясь к своим друзьям.
Антон сделал шаг к нему и заорал прямо в лицо:
–
Мужик захлопал глазами. В его голове не укладывалось, как можно было работать в это время. Это было выше его понимания. Пока он соображал, Антон выхватил из его рук бутылку и хрястнул ею об асфальт. В разные стороны полетели мелкие осколки.
Это было худшее, что мог совершить Антон в этот момент.
Мужики, как по команде, бросились на него. Обида и злость были непереносимы. Началась драка. Антон разметал костер и разнес на щепки деревянный ящик. Он бился из последних сил, и, когда увидел над собой занесенную руку с бутылкой, успел закрыть глаза, опустить руки и ощутить благость.
Будущее дрожало на кончике его ресницы…
В небе светила полная луна.
Антон очнулся, и первое, что увидел, – клочок газеты на земле. Он приподнялся, потер ушибленную голову и взял его в руку. Прочитал несколько строк. Речь там шла о социалистическом соревновании бригад. Одна побеждала другую, а первая брала на себя повышенные обязательства.
Антон ничего не понял и отбросил клочок газеты в сторону.
Ныло все тело и болела голова. Он простонал:
–
Он пошарил рукой вокруг себя, словно слепой, и наткнулся на бутылку. Поднес ее ко рту и выпил все, что в ней оставалось.
– Господи, что за гадость!
Он отбросил бутылку далеко в сторону и посмотрел на свои руки. Кончики пальцев несильно дрожали. То ли от пьянства, то ли от побоев. Антон попробовал приподняться, и это удалось ему не сразу.
– Вот суки! – прошептал он.
С четвертой попытки ему удалось подняться. Он стоял на подкашивающихся ногах и смотрел по сторонам. Мусор, разбитые бутылки, поломанные деревяшки, растоптанная картошка, разорванная газета.
Антон нагнулся и поднял ее. Нашел дату: 8 апреля 1975 года.
–
Антон разорвал остатки газеты на мелкие клочки и выбросил. Затем повернулся и поплелся назад к Наташиному дому.
Больше идти ему было некуда.
Когда он добрался, луна уже клонилась к горизонту. Антон, превозмогая боль во всем теле, нагнулся, поднял несколько камешков и бросил в окно спальни. Через минуту там загорелся свет, потом выглянула Наташа. Он прислонился спиной к стене дома и задумался:
Как могло случиться, что план не сработал? В чем его ошибка, что он сделал не так? В переулке он оказался в то же время, по голове получил, сознание потерял, но в будущее не перенесся. Почему?
На крыльце дома появилась Наташа в ночной рубашке, домашних тапочках и платке, наброшенном на плечи. Она подбежала к нему:
– Ты вернулся?
– Да.
Наташа внимательно осмотрела его – в лунном свете все синяки и раны хорошо были видны. Антон опустил голову.
–
– Ерунда… Можно к тебе?
– Конечно, пошли в дом. Тебе нужна помощь.
Наташа зажгла свет во всех комнатах. Посадила его на стул под лампой, промыла все раны и ссадины, наложила компресс и забинтовала голову. Все это время Антон молчал и старался не дышать в ее сторону, чтобы она не почувствовала запах вина. Он не знал, что ей сказать. И правда и неправда выглядели одинаково идиотски. Антон решил перенести разговор на утро.
Наташа закончила, отошла в сторону и опустила руки.
– Тебе больно?
– Немного.
