Решил не тянуть и брать кольцо в ювелирном магазине, а не через талоны. И выбрал-таки, правда, перед этим отсеял чуть ли не весь имеющийся ассортимент. Остановился на классическом золоте пятьсот восемьдесят пятой пробы, с угловатой каемкой в верхней части и небольшим, но очень красивым рубином. Довольно нестандартное, но мне оно сразу понравилось. Цену называть не буду, из этических соображений.
Пригласить Юлю в ресторан, где проходил наш выпускной и сделать предложение там, было бы оригинальным для восьмидесятых годов, но мне хотелось чего-нибудь особенного. Правда, тут-то и состояла проблема — что придумать?
Можно было бы попробовать на носу «Метеора», как в «Титанике» или на вершине самого высокого здания. Но Речной вокзал еще не работал и суда на подводных крыльях пока не спустили на воду — обычно это происходило в начале мая. Что касается самого высокого здания — то такое в Припяти было только одно — шестнадцатиэтажка с Гербом СССР, но там мне появляться было опасно — в подвале обитали барыги, которых мы обвели вокруг пальца. Рисковать девушкой я не собирался — мало ли что этим отморозкам в голову взбредет?
Конечно, еще можно было снять номер в гостинице «Полесье» и сделать предложение там, но смысл? У нас целая квартира в распоряжении…
Наконец, пятого апреля я надумал и решился.
Это была суббота, мы собирались в кино. Какой шел фильм я даже не запомнил — выбирала Юля. У меня все мысли были о другом… Именно после просмотра фильма я намеревался втихую, пользуясь темнотой, проникнуть мимо сторожа на знаменитое колесо обозрения и запустить его. Оно по-прежнему еще не работало — официальный запуск был назначен только на первое мая, но я видел, что тестовые запуски уже проводились. Я рассчитывал подняться на самый верх, и прямо так, над ночным городом сделать предложение любимой девушке, что честно ждала моего возвращения… Это место казалось мне необычным, полным романтики. И к тому же, там будем только мы. Ну и сторож, который будет мирно спать в своей будке.
Вот только на выходе из кинотеатра, я внезапно услышал позади себя мерзкий, но очень знакомый голос:
— Кто это у нас тут? Да это же Савельев! И Кошкина, сучка… Надо же!
Обернувшись, я увидел в десяти шагах от нас ухмыляющегося Мишу Пащенко…
Он оказался не один.
За Пащенко стоял еще какой-то хмурый тип лет тридцати, у которого на морде было написано — треть своей жизни он провел в колонии. У обоих в руках полупустые бутылки с пивом «Жигулевское».
Миша смотрел на меня со сдерживаемой звериной яростью, но это меня нисколько не беспокоило. А вот его сообщник голодными глазами пялился на мою Юлю и скалился гнилыми зубами…
Погода была хорошая, очень теплая. Вечером термометр показывал плюс двадцать два градуса, поэтому одежда на нас была легкой. Я сразу раскусил намерения урода — на Юле было красивое облегающее платье, подчеркивающее ее фигуру. Это и привлекло его внимание.
— Ух ты, какая девка! — процедил он, чем подтвердил мое предположение. — Хороша, сучка…
Атмосфера явно накалялась.
— Вы охренели, отбросы? — процедил я, переводя яростный взгляд с одного на другого. — Свалили с дороги!
— Леша, не надо! — Юля испуганно схватила меня за руку. — Не связывайся с ними!
— Все нормально, солнце! — отозвался, прикрывая ее своей спиной.
— Нет, не нормально, — насмешливо хмыкнул Миша, однако не двинулся с места — видать помнил, сколько раз он уже огребал от меня. — Ты что же Савельев, забыл, как разбил мое пиво? А я, между прочим, его уважаемым пацанам нес. Ты забыл, как мне всю малину испортил с фарцовщиком у гастронома? Знаешь, сколько денег я тогда угрохал? Думаешь, просто было от ментов отбрехаться? Пришла пора за все ответить.
— Мишаня, я не понял. Значит, это и есть тот хмырь, про которого ты рассказывал? — набычился второй, направляясь ко мне и закатывая рукава. — Че, урод, оборзел? Сейчас я тебе в кукушку пропишу!
Дальше события стали разворачиваться именно так, как я и предполагал. Противник попытался зарядить мне в челюсть, но у него естественно это не получилось. Здоровый, татуированный кулак с характерным свистом пролетел мимо. Я ловко отшатнулся, пошел в контрнаступление — еще не хватало, чтобы нам испоганили вечер эти позорные элементы. Первым ударом я не дотянулся, а вот второй попал ему в нос, но оказался слишком слабым. Перегруппировавшись, я решил давить дальше, но просчитался — внезапно, самым неожиданным образом, вмешался Пащенко — размахнулся и швырнул полупустую бутылку мне в голову.
Само собой, все мое внимание было сосредоточено на другом противнике, поэтому прилет бутылки я пропустил — она попала мне почти в висок. Удар был настолько сильным, что у меня искры посыпались из глаз, а от боли я даже вскрикнул. Не удержал равновесие и пошатнувшись, упал на колено.
В голове тут же загудело. Болью отозвалось в затылке, на месте попадания вздулась огромная шишка.
— Вали его, Сема! — весело рявкнул Миша. — Ногой в морду!
