Соратник Пащенко встряхнул головой — из носа капала кровь, но он не обратил на это никакого внимания. Рывком бросившись ко мне, огромным кулачищем зарядил мне прямо в лицо. От сильного удара я рухнул на асфальт, глухо стукнувшись головой о твердое покрытие.
Юлька вскрикнула и бросилась ко мне.
— Ха, надо же как! — весело воскликнул Миша, глядя, как я с трудом пытаюсь подняться. — Знал бы, сразу бы бутылку в голову ему зафигачил. У-у, сука. Как давно я хотел ему морду начистить. Эта гнида уже года два мне глаза мозолит. Давай, давай, вмажь ему еще, только не перестарайся.
Однако получивший в нос Сема, останавливаться и не собирался — нанес мне еще несколько ударов, уже в бока и живот. К счастью я вовремя сгруппировался, поэтому удары хоть и были весьма болезненные, но вполне терпимы. Я попытался ухватить его за ногу, но тот пырнул меня носком кроссовка в лицо, отчего я практически поплыл.
— Вы чего творите, придурки? — вскрикнула Юля, гневно глядя на обоих. — Миша, ты совсем головой тронулся? Ты же мог его убить! Помогите! На помощь!
Сему нетрезво качнулся, окинул девушку мутным взглядом, и резко ухватив ее за волосы, дернул на себя.
— Иди сюда, сучка!
Попытался сунуть руку ей под платье, но дочь офицера среагировала правильно — двинула его кулаком в скулу. Удар был слабый, чем только позабавил Сему.
— А кошка-то с характером.
Юля снова нанесла удар, уже локтем. Попала ему в грудь, но тот только усмехнулся.
Так уж получилось, что мы выходили из кинотеатра последними, время было позднее. Как назло, еще на несколько минут задержались в фойе «Прометея», целуясь и обнимаясь. Вокруг входа в кинотеатр уже никого не было, поэтому помочь в этой ситуации нам было некому. Как назло и патруль милиции, который обычно ошивался на площади, сейчас куда-то запропастился.
Миша подскочил ко мне и с силой приложил меня затылком об асфальт. Затем ухватил за волосы и вытащив из кармана нож, приложил к моему горлу.
— Смотри, Савельев! — хохотнул Пащенко. — Сейчас Семен твою Кошкину приласкает! Он это любит, даже срок отсидел, за изнасилование.
Я соображал с трудом — в голове дико гудело. Тем не менее дернувшись попытался освободиться, но тут же почувствовал, как холодное лезвие уперлось в кадык.
— Не дури, Алеша! — язвительно усмехнулся Пащенко. — А то порежу! Мне не впервой!
А Семен, насмехаясь над девушкой, все больше распалял себя и пытался лапать ее. Юля изловчилась и с силой пнула его под колено, отчего он взвыл и тут же схватился за ногу.
— Ах ты сука, больно же! Ну, сейчас я тебя!
Резко рванул ее за платье, отчего бретелька с треском порвалась. Юля громко вскрикнув, дала ему звонкую пощечину.
Пащенко противно заржал, а Сема, словно не заметив удара, даже язык вывалил от предвкушения.
— Помогите, милиц… — крик девушки оборвался, потому что он зажал ей рот своей грязной лапой с не стрижеными желтыми ногтями.
— Тише ты, чего орешь?! — Сема ухватил ее за руку и потащил к расположенной в нескольких метрах клумбе, где росли густые кустарники. — Давай-ка отойдем.
Внутри меня шла жестокая борьба — я не мог позволить, чтобы эти хмыри изгалялись над моей любимой, однако нож у горла и мое общее состояние после прилета бутылки в голову обезоруживали меня. Осознавать происходящее было невыносимо, ярость полыхала внутри меня, отчего даже боль куда-то ушла.
Однако сила воли и адреналин творят чудеса…
Пока Семен нагло тащил девушку к кустам, пытаясь содрать с нее платье, Пащенко во все глаза пялился на эту картину и периодически подстегивал своего кореша. А так как я не предпринимал попыток подняться, то его рука сжимающая нож, постепенно расслабилась.
— Давай, Сема. Давай, так эту сучку… Горячая баба!
Ярость еще сильнее обожгла меня изнутри. Пащенко — самая настоящая гнида, он уже столько дерьма людям сделал, что все время выходил сухим из воды. Да и черт бы с ним… Если бы он повстречался мне где-нибудь, я бы не стал связываться. Но сейчас они покусились на самое святое, что у меня было — на Юлю… Мою будущую невесту! А этого делать, сука, нельзя!
Выбрав удачный момент и ухватив Мишу за кисть болевым приемом, я жестко крутанул ее вокруг своей оси. Отчетливо хрустнуло — противник взвыл, тут же выронил нож.
Сразу же ухватив руками скованного спазмом Мишу за ворот рубашки, я притянул его к себе и со всей силы двинул лбом, попав точно в незащищенный нос. На меня закапала теплая кровь. Противник отшатнулся, рухнул на пятую точку, закрыв лицо руками. Зарычал, словно животное.
Жестко пихнув его ногой под ребра, я перекатился через плечо и попытался подняться. Пащенко, словно не чувствуя боли, тоже медленно поднимался на ноги. Морда в крови, нос свернут на бок, глаза горят от ярости. Думаю, что сам я выглядел еще хуже.
Меня слегка мутило, затылок был в крови. Глаз, со стороны попадания бутылки, слегка припух. На виске дико пульсировала жилка.
Буравя меня яростным взглядом, Пащенко выхватил из-за пояса второй нож, отдаленно смахивающий на шило.
— Ну, с-сука! Хана тебе! — процедил он, сплевывая кровь.
Рывком он устремился ко мне, занося шило для удара.
