Я еще раз уточнил, где его можно найти. Он бывал в выходные на танцах в парке, в районе Театра Советской Армии. Москвичи и некоторые гости столицы XXI века его знают как Екатерининский парк (в СССР он носил название «Парк ЦДСА»). На всякий случай я записал и его домашний адрес, т. к. телефона у него не было. Домашний адрес он записал крайне неохотно. Не факт, что он вообще дал настоящий адрес. Ну, на танцах так на танцах. Мы еще раз пожали руки и попрощались.
Я поправил тяжелый рюкзак и решил закинуть его в какую-нибудь камеру хранения. Камера хранения у Кремля мне, понятное дело, не подходила. Уже наступал вечер. Я решил закинуть рюкзак с долларами на время в камеру хранения на каком-нибудь вокзале.
Взяв такси до Ленинградского вокзала, я отправился в камеру хранения. Рюкзак был и в самом деле тяжелый, и у меня уже не было сил ехать туда на метро или на любом другом общественном транспорте. У камеры хранения возникли небольшие трудности, рюкзак вошел с большим трудом в ячейку камеры хранения, и мне пришлось повозиться, чтобы аккуратно засунуть его туда. Аренда ячейки камеры хранения обошлась мне всего в 15 копеек, не считая рубля, потраченного на такси. Чуть не забыл вам сказать, что перед этим, естественно, я зашел в очередной раз в кабинку туалета на вокзале и достал из рюкзака на всякий случай еще около $5000, рассовав деньги по карманам брюк, и достал начатую небольшую бутылку виски, купленную в отеле «Националь». Такие виски в СССР не купишь. Дефицит. Ее я положил во внутренний карман легкой куртки. Кстати, эту куртку также можно будет продать. Найти бы только что-то удобное в магазинах взамен. В СССР обычные прилавки магазинов не отличались хорошим и качественным ассортиментом одежды. Закончив все дела и спрятав деньги, я вышел с Ленинградского вокзала на Комсомольскую площадь.
Теперь у меня были хоть какие-то деньги, а значит, и хорошее настроение. Было уже около девяти часов вечера. Взяв газированной воды с сиропом за три копейки, я спустился в метро и отправился в центр Москвы – поужинать. Я доехал до Проспекта Маркса (после развала СССР метро переименовали в «Охотный ряд») и пересел на станцию «Площадь Свердлова» (новое название этой станции метро – «Театральная», за счет большого числа театров в шаговой доступности). Проехав еще одну остановку до станции метро «Маяковская», я вышел из метро. Напомню, что в 60-е годы станции метро «Горьковская» («Пушкинская») еще не было, т. к. она была построена позже, при Брежневе. Именно поэтому я вынужденно проехал сразу до станции «Маяковская». Выйдя на Маяковской, я решил зайти в ресторан «София», который располагался прямо напротив памятника Маяковскому, через Тверскую улицу (улицу Горького). В XXI веке на этом месте москвичи и гости столицы знают фастфуд KFC и ресторанчик IL Patio.
В ресторан меня пустили не сразу, сказав сначала, что «мест нет». Но услышав несколько слов от меня на английском языке, меня пропустили и все же обслужили. Перекусил я скромно, по-советски, но достаточно вкусно. В моем рационе в тот вечер был куриный бульон с пирожком или пампушкой, столичный салатик (типа оливье), небольшая порция шашлыка из свиной шейки с зеленью и бутылка «Боржоми» (эта грузинская минеральная вода была весьма популярна в СССР).
Выйдя из кафе около 10 часов вечера или чуть позже, я вдруг понял, что остановиться в гостинице будет сложно. Вернее, не сложно, а просто нереально… У меня не было паспорта. Притом ни иностранного (для интуристской гостиницы), ни советского (для любой другой гостиницы). Я сел на лавочку в соседнем дворе, пригубил снова открытый еще в отеле «Националь» виски и сделал смачный глоток. Вечером стало немного прохладно. Впрочем, глоток виски подействовал, как и положено в таких случаях, позитивно.
Я снова решил шикануть и взял такси до ближайшего, Белорусского вокзала. Вообще, с Маяковской до него можно было дойти минут за 15–20 пешком, по той же Тверской, но уже не было сил. Заплатив снова рубль, что было больше чем достаточно, я вошел в зал ожидания Белорусского вокзала. Удивительная ситуация, «на кармане» у меня было почти пол месячной зарплаты среднего советского человека. Ну, может, треть зарплаты. Также в кармане было около 6500 долларов, что даже по советскому курсу составляло около 4000 рублей! Это уже годовая зарплата министра в начале 60-х, а для обычного советского человека это была приличная зарплата более чем за три года. И это не считая того, что в камере хранения другого вокзала у меня вообще лежало почти три миллиона долларов. Но мне пришлось ночевать в зале ожидания поездов дальнего следования. «Бомж. Как бомж», – подумал я.
