– Ничего не понимаю, – сказал я Сержу с напускным удивлением. – А оно тебе надо? Энкавэдэшники, черные воронки у подъезда и старые газеты? Ты просто устал сегодня, наверное. Лишнего махнул пива…
Серж в недоумении походил по кухне. Потом зашел к бабульке в комнату. Она спокойно спала. Потом вернулся снова в кухню. На лице его было удивление, граничащее с шоком. Он пару минут молчал. Махнул остаток пива и потер плечо.
– А плечо-то болит… – сказал с удивлением Серж.
– Может, продуло где? – парировал я.
– Пора завязывать с этим пивом. Бадяжить его, по-моему, начали не пойми чем. Я, если не возражаешь, пойду спать. Если в душ пойдешь, найдешь там полотенце в ванной. Лечь можешь в гостиной на диване. Он просторный. Белье в тумбочке.
Я поблагодарил Сержа и пошел принять холодный душ. Шутка Эльвиры была снова зловещей. Из-за нее я смыл доллары в унитаз. Хотя, похоже, тут вообще главное – просто выжить. Хорошо все-таки, что я попал в 60-е годы, а не в сталинские времена. Я лег спать и на удивление быстро уснул.
Я крепко спал. Утром Сергей разбудил меня достаточно рано… Мы сели завтракать. От дождя не было и следа. В окно светило яркое солнце.
– Сегодня жара будет, наверное. Серж. Слушай. Я тут подумал… У нас с валютой ближайшая сделка через неделю, если не ошибаюсь?
– Да, Гаррик.
– Скажи тогда Елене, что я к ней через недельку и поеду. Ну, ты говорил, что она мне не против сдать комнату, пока ее родители в командировке на севере. А пока я хотел махнуть куда-нибудь…
– В Ленинград махнуть хочешь, по музеям, или куда еще?
– Эх… Музеи в Питере, вернее в Ленинграде, еще 100 лет будут. А я хочу на море махнуть. На Черное, скажем.
В тот момент я подумал, что у меня на руках уже есть приличные деньги по советским меркам. Больше 750 руб. В центре Москвы много милиции и сотрудников КГБ. В Москве с валютой и без документов находиться достаточно опасно. К тому же я действительно здорово устал от всей этой чертовщины и морального напряжения, поэтому решил отдохнуть на море. Тем более там полно должно сдаваться жилья, и его наверняка можно снять и без паспорта.
– Ну, хорошо, Гарри. Море только сейчас не самое теплое. В июле-августе вода – то, что надо… Хотя сейчас там и почище, и народу поменьше. Школьные каникулы только на днях начнутся. Народ пока соберется потихоньку, а потом махнет с детьми в отпуска. Так что съезди, конечно. Предлагаю тогда через неделю встретиться вечерком в «Цедике». В парке ЦДСА, в смысле, у Театра Советской армии. Например, у танцплощадки или в кафе. Вечерком, часов в восемь. Если что, напомню, я там почти каждый вечер. На поезде или на самолете махнешь к Черному морю?
– Наверное, на самолете. На поезде очень долго. Time is money! Время – деньги, как говорят у нас в Англии.
Сергей угостил меня на завтрак овсянкой с бутербродами и заварил крепкий чай.
– Извини. Кофе сегодня нет. Дефицит, – сказал Серж.
На кухню зашла его бабулька. Поздоровалась. Сергей меня представил ей как друга из зарубежной компартии. Сказал, что я русский при этом и все такое… Бабушка Сержа достала нам к чаю варенье и ушла в свою комнату слушать радио, чтобы нам не мешать.
– Хорошо вам! У вас там капитализм! Проблем с кофе нет, – тоскливо сказал Серж.
– У нас там капитализм. С кофе и любыми другими продуктами действительно проблем нет, – ответил я ему.
Сергей намазал маслом хлеб и помазал вареньем бутерброд.
– Вот масло. Вот хлеб. Угощайся, Гарри. Хорошо, когда в магазинах всего полным-полно. Хочешь – колбасу любую бери, хочешь – пиво трех сортов, хочешь – джинсы, жвачку и все такое… Когда же у нас в стране будет изобилие продуктов и вещей? Ведут нас к коммунизму по пустыне, как Моисей… У бабульки в старой церковной книге пишут, что 40 лет этот Моисей народ по пустыне водил, – сказал он чуть тише. – Я ее сам не читал, правда. У нас смеются над теми, кто в церковь ходит или читает что-то подобное, – сказал он еще тише.
– Библия. Да… Моисей водил людей 40 лет по пустыне. Так в пути никто кормить не обещал, – пошутил я. – Нескоро изобилие у вас будет, конечно. Но будет обязательно. Думаю, лет через 30 все наладится. Только все ли будут этому рады? – задумчиво я произнес, намазывая маслом бутерброд.
– Гарри, конечно же, все будут очень рады изобилию в магазинах! Отсутствие нужного количества некоторых товаров и продуктов в магазинах (дефицит) – единственная проблема в СССР. Ну, не единственная, конечно, но основная! – рассуждал Сергей-фарцовщик, наливая себе и мне чай в большие, скромного вида фарфоровые чашки.
