Спустя некоторое время мы подошли к пляжу, где я был до обеда. Наталья быстро заняла один из лежаков и пригласила меня окунуться. На пляже мы провели часа два – два с половиной. У Натальи оказалась колода карт с собой, и мы скоротали время за игрой в подкидного дурака. Наталья поведала мне свою грустную историю расставания с женихом. Было видно, что она все еще переживает этот разрыв и испытывает определенные чувства к своему бывшему. Всегда скучал от подобных разговоров. Тем не менее, порою разговоры ни о чем, картишки, мягкое солнце и пляж – неотъемлемая примета отдыха. Кажется порой, что совершенно неважно, о чем ты говоришь, а важно, где и в какой обстановке. И безусловно, лучше говорить о каких-то проблемах на отдыхе у моря, чем говорить о приятных вещах во время короткого перерыва в душном офисе на работе.
Часы на набережной показывали примерно половину шестого вечера, а значит, мне уже пора идти на встречу с Лёшиком, которая была назначена на 18:00. В ходе этой встречи, возможно, он расскажет мне что-то интересное, о чем он узнал от своей матушки. Напомню, что его мать узнала что-то от своего патрона – влиятельного кагэбэшника. Вдруг эта информация окажется для меня полезной. В моей ситуации вообще многие знакомства могли быть полезны. Я сказал Наталье, что мне нужно будет уйти. Она немного была удивлена, что я хочу ее оставить на вечер. Она хотела пойти на танцы в соседний пансионат. В общем, мы договорились, что я освобожусь к 20:00–21:00 и готов буду отправиться вечером с Натальей на танцы. Еще я пообещал зайти за ней в наш «мини-отель» – в дом, где мы сняли по комнате. Проводив ее до дома Кузьминичны, я отправился на встречу с Лёшиком.
К 18:00 я пришел на встречу с Алексеем к Алуштинской ротонде на набережной. Я немного опоздал, как, правда, и сам Алексей. Через несколько минут мы уже сидели в ближайшем ресторанчике-кафе. Алексей после утреннего пива был уже немного «подготовлен» к встрече. Мы сделали приличный заказ, заказав к нему бутылку коньяку, и сели «отмечать» мой приезд на юг, на Черное море. Начали, как и полагается, «ни о чем». Алексей пару слов сказал о своих впечатлениях об Алуште и о своем пансионате. Пожаловался на скромное, немного однообразное питание и отсутствие в столовой пансионата тех напитков, которые он предпочитает пить на отдыхе. Коньяк он употреблял с явным удовольствием, без лишних тостов и уговоров. Через час с небольшим он уже был расслаблен, в хорошей, как говорят, кондиции. Мы перешли на «ты», после чего я решил перейти к основной части нашего мероприятия…
– Так кого там ловит КГБ, если не секрет? – спросил я у Лёшика достаточно тихо, наклонившись к нему поближе, чтобы нас не услышали немногочисленные посетители ресторана за соседними столиками.
– Это огромный секрет! – сказал Лёшик. – Не могу я тебе его просто так сказать, Гаррик! Не обижайся. Пойми… Не могу.
– Кто сказал, что «просто так»? А за бутылку хорошего армянского коньяка? В подарок! Чтобы скрасить отдых и ускорить твое, Алексей, выздоровление? – спросил я с улыбкой.
– Ты мне хочешь подарить целую бутылку армянского коньяка? Просто так? – с явным интересом спросил Лёшик.
– Ну да…
– Хороший ты человек, если подаришь… А хорошему человеку я и так расскажу. Только по секрету! Никому! – сказал серьезно расслабленный Лёшик.
– Могила, – сказал я с улыбкой. – Официант! – я громко обратился к обслуживающему соседний столик официанту. – Принесите бутылку армянского коньяка. Не открывайте только.
Через пару минут официант принес нам бутылку и поставил на стол.
– Убери себе. Заберешь ее с собой…
Лёшик убрал бутылку коньяка со стола, поставив ее рядом с собой, около стула.
– Как я тебе говорил, моя мать помогает по хозяйству начальнику охраны видного партийного начальника, а если точнее, он охраняет члена Политбюро ЦК КПСС товарища Игнатова! – выпалил Лёшик. – Так вот, она слышала, как её шеф разговаривал с кем-то по телефону или к нему кто-то приходил из очень влиятельных людей!..
– Ну и…
– И похоже, против Хрущева готовится заговор! На самом верху! Вероятно, его хотят отстранить от власти в ближайшее время! И возможно, что большие начальники в КГБ в курсе этого и с заговорщиками заодно! – выпалил тихо Лёшик. Его глаза округлились, и все его выражение лица было переполнено чувством собственной значимости и исключительной важности сказанного.
– Тьфу на тебя! – с досадой выпалил я Лёшику. – Всего и делов? Так об этом мне давно известно! Снимут Хрущева осенью, не без помощи КГБ. Стоило из-за таких мелочей тут… – я не договорил.
Глаза Лёшика еще больше округлились, и похоже, он сильно был удивлен уже моей реакцией на сказанное им. Я оглянулся.
