Недалеко от нас двое мужчин сидели за чашкой кофе с газетами и смотрели с интересом в нашу сторону… Видимо, я неосторожно громко сказал последнюю фразу. В одном из них, но уже без бороды, я узнал водителя белой 21-й «Волги», который, как мне показалось накануне, был похож так на моего одноклассника, Николая Хомерики, почему я его и запомнил. Его белая «Волга» то обгоняла нас, то отставала от нас на пути из Симферополя в Алушту вчера. Приехали… Совпадение? Не думаю…
– Снимут фильм про Хрущева, имел я в виду… Про великого руководителя партии и правительства Никиту Хрущева снимут фильм осенью! Что-то жарко тут. Может, пройдемся? – сказал я Алексею громко. – А то с нашими разговорами тут мы уже привлекаем лишнее внимание посетителей, – сказал я совсем тихо.
Алексей кивнул. Залпом допил рюмку коньяка и ложкой быстро, в одно мгновение прикончил остатки салата. Я попросил счет. Проели мы приличную сумму, около 18 рублей.
Коньяк был с хорошей ресторанной наценкой. Я быстро расплатился парой червонцев, оставив пару рублей с копейками официанту на чай. Он остался доволен. Официанты в СССР, к слову сказать, чаевые почти не брали. За это их ругало начальство, видимо, но на Черноморском побережье советского Крыма они иногда великодушно делали исключение.
Поблагодарив на прощание официанта, я направился к выходу. Алексей, видимо, тоже понял, что мы привлекли в кафе лишнее внимание. Без лишних вопросов он, мгновенно немного протрезвев, быстро встал, забрав бутылку коньяка (подаренную ему непонятно за что, как я понял), и вышел из ресторана. Выйдя на улицу, мы достаточно быстрым шагом пошли прочь от ресторана. Оглянувшись, мы поняли, что за нами вроде бы никто не идет.
– Лучше о том, что ты мне рассказал, никому не рассказывать пока, – сказал я Алексею.
– Да уж… – ответил Лёшик, тяжело отдуваясь от быстрой ходьбы.
– На твоих часах сколько времени? – спросил я.
– Половина девятого почти.
– Я тут со своей знакомой договорился на танцы идти. Мне бы надо за ней зайти.
– Я позитивно отношусь к танцам сегодня, – сказал Лёша расслабленно. – Хорошо. Составлю вам компанию. Заодно покажу, где сегодня будут танцы с хорошей музыкой и где хороший буфет.
– Зачем тебе сейчас буфет? – удивился я и ухмыльнулся одновременно.
– Культурная программа без буфета недостаточно культурна! – сказал Лёшик.
Я понял, что Алексей сегодня планирует провести вечер с нами. Возможно, так даже веселее будет. Я снова оглянулся, чтобы проверить, не идёт ли за нами кто-то из ресторана. Нам сказочно повезло, как я подумал в тот момент. За нами никто не шел. На всякий случай я пошел к дому Кузьминичны не самой короткой дорогой, а дальней, неудобной.
– Если ты всем подряд будешь говорить о готовящемся перевороте против Хрущева, то переворот ты вряд ли предотвратишь. А вот буфета у тебя после этого может не быть долго. И уж тем более не нужно говорить об этом в общественных местах, если уютный номер в доме отдыха или пансионате не хочешь сменить надолго на душную камеру с миской баланды. Попробую даже доказать сказанное. Ведь Хрущева могут снять только при поддержке КГБ, не так ли? Кроме того, отстранение Хрущева может пройти вполне законно. Ему лет сколько уже?
– Так как же… 70-летие в апреле вся страна отмечала! Не помнишь, что ли? Он 1894 года рождения, – сказал Лёшик. – На дворе конец мая 1964 года ведь.
– Вот именно! 70! А это значит ЧТО? – спросил я.
– Что? – с недоумением переспросил Лёшик.
– Это значит, что Хрущёв уже достиг давно пенсионного возраста и может быть отправлен на пенсию…
– Так Сталин вон до 73 лет, до самой смерти руководил страной! – сказал Алексей.
– Так то Сталин. Не сравнивай Сталина с Хрущевым! – ответил я.
