Вообще, в моей ситуации сейчас лучше думать не о вечере с девушкой, а о том, как скрыться от Генадича и проблемного Алексея, который сейчас у КГБ вызывает гораздо больший интерес, чем я. При этом Генадич слишком многое знает обо всех. Хотя… При этом он дал мне понять, что я его не интересую на данном этапе. Сейчас его больше интересует информация о заговоре против Никиты Хрущева, которой обладает Алексей. Да и уйти от Генадича, как я понял в тот момент, будет не так легко. Ведь совершенно понятно, что работает он не один. Наверняка тут, на танцах, у него есть «сослуживцы» – коллеги по работе. Вопрос государственного переворота или заговора против главы государства – достаточно серьезный. Я огляделся внимательно на мгновение. Мне показалось, что по периметру всей танцплощадки и недалеко от входа в бар стоят со скучающим видом несколько мужчин с явно офицерской выправкой. Прикрывают Генадича? Возможно, нет, а возможно, что некоторые его действительно прикрывают. Хотя, если бы у меня было время хорошо подумать, я бы, наверное, принял решение скрыться. Но так просто скрыться не получится наверняка. Тут надо бы подумать хорошенько, как это сделать лучше. Сбежать сейчас, когда все внимание на Алексее – просто глупо. Тем самым я привлеку к своей персоне лишнее внимание. Ну, скроюсь завтра, если что. Хоть будет время подумать, как это сделать лучше.
Я зашел в бар и пошел в сторону столика, где сидели Генадич с Алексеем. Они разговаривали, и вероятнее всего, уже заканчивали разговор.
– Я вас понял, Алексей. Никому об этом не говорите! Ни в коем случае! Даже девушкам. Им особенно! – тут Генадич немного улыбнулся. Потом снова его лицо стало серьезным. – Напишите мне завтра все, что знаете об этом, – видимо, он имел в виду информацию о заговоре. – Все в письменном виде, подробно. Без домыслов. Только то, что знаете. Я завтра буду тоже на экскурсии в Долине Привидений. Там мне все и передадите. Спасибо, Алексей! Я вынужден откланяться. Допивайте коньяк и не опоздайте завтра на экскурсию. Я все оплачу, с вашего позволения. Надеюсь вас завтра увидеть на экскурсии. Явка обязательна! Смертельно обидите, если не придете. Вы и Гарик. Можете брать Наталью. Чем больше народу, тем веселее. Уважительной причиной неявки может быть очень плохое состояние здоровья, к которому можно отнести только случайную смерть пациента, – сказал нам снова с юмором и подчеркнуто весело Генадич и попрощался с нами и с барменом. Он направился к выходу из бара и скрылся на танцплощадке. Я остался в баре и сел рядом с Алексеем.
У Алексея оставалась еще рюмка. Он задумчиво смотрел на нее и молчал. Я понял, что разговор был действительно серьезным, несмотря на кажущуюся со стороны веселость и непринужденность. В окно за нами наблюдала Наталья. Я ей жестами показал, чтобы она зашла в бар. Она с явным удовольствием зашла к нам. Алексей задумчиво потягивал рюмку. Наталья была явно рада, что Генадич нас покинул. Она заказала себе молочный коктейль за 10 копеек.
Алексей молча задумчиво тянул рюмку. Наталья села к нам и с шутками-прибаутками обрушилась на Алексея с вопросами. Говорила она достаточно тихим голосом, при этом.
– Почему вами интересуется КГБ, да еще на столь высоком уровне? Этот товарищ правда от самого главы КГБ Владимира Семичастного? Что вы там натворили, если не секрет? Алексей! О чем он с тобой так долго говорил и почему ты такой серьезный? Гаррик! Ответьте мне, наконец, кто-нибудь, иначе я обижусь!
Алексей молча разом махнул остатки коньяка… Он ничего нам не успел ответить, как вдруг обмяк, опрокинув пустую рюмку на стол. Потеряв сознание, он упал головой на стол… Наталья вскрикнула и схватила его за руку, пытаясь нащупать пульс…
– Врача! Срочно вызывайте скорую помощь!!! – крикнула Наталья бармену.
Благо, что врачей ждать долго не пришлось. Они подоспели очень быстро. Народ засуетился. Вокруг столпились зеваки, зашедшие в бар с танцевальной площадки. Через несколько минут Алексей очнулся и запел громко песню – новейший хит 1964 года: «А я еду за туманом, а я еду за запахом тайги…»
Спустя мгновение пьяный Алексей потянул очередную песню-хит 1963–1964 года «И на Марсе будут яблони цвести…»
