Андрей подумал и кивнул — Хорошо. Только давай выждем пару-тройку месяцев. А то я сам только получил назначение, боюсь на место фона пришлют другого начальника. Для начала мне нужно отличиться. Послушай, у меня идея! А давай вместе с тобой пока договоримся о сотрудничестве. А как только я пойму, что моего барона пора сливать, я сразу тебя наберу.
— Договорились. Может по девочкам? Я тут знаю одно место, там девочки такие вот и вот! — немец показал телеса явно моделей Рубенса.
Андрей поморщился — Прости, но мне нужно на службу.
Избавившись от гестаповца, который покачиваясь вышел наружу, Сердюк задумался над дискредитацией фон Нидермайера. По хорошему стоило бы действительно спровоцировать того на высказывания, направленные против его непосредственного начальника. Для начала стоит все же еще раз отличиться. А для этого нужно самому отправиться в СССР. Может предложить провести диверсию на заводе, который якобы выпускает водородные двигатели.
Андрей прикрыл глаза, продумывая план, реализация которого позволит ему заслужить доверие у немцев. А заодно он сможет передать данные о новом месте школы и список ее курсантов с фотографиями каждого. Сердюк приобрел неплохой фотоаппарат и сфотографировал все личные дела курсантов.
Расплатившись, Андрей покинул пивную, авто уже стоял у входа.
— Давай назад, спасибо, пиво здесь действительно хорошее, да и колбаски просто объедение.
В мае 1935 г. у Троцкого появились туманные перспективы переезда в другую страну. Пришедшее к власти правительство Рабочей партии Норвегии, входившей в Лондонское бюро независимых социал-демократических партий, объявило о своей приверженности принципу принятия на своей территории политических беженцев, считая его неотъемлемой частью демократического строя. Нельзя сказать, что Троцкий хотел покинуть Францию. Но его страшила перспектива высылки в одну из французских колоний, причем даже не в Северную Африку, а куда-нибудь дальше. Поэтому он дал согласие своим представителям на переговоры с норвежским правительством.
По требованию властей Троцкий поселился примерно в 60 километрах к северу от Осло, по дороге на Берген. Поездка в столицу на машине занимала около двух часов. Он жил в доме левого публициста и члена парламента от Рабочей партии Конрада Кнудсена. Влияние Троцкого на международное коммунистическое движение, и без того слабое, из норвежской дали стало почти незаметным.
На Троцкого пытались оказать давление радикальные антисталинисты. Молодой французский социалист, секретарь Сенекой группы Молодежной организации Французской секции рабочего интернационала, как официально именовалась Социалистическая партия Франции, Фред Зеллер посетил Троцкого в конце октября 1935 г. и задал Троцкому вопрос, который не задать было трудно, потому что он был на языке у всех: «Почему Вы не использовали огромный аппарат, который был под Вашим контролем, чтобы оказать сопротивление?». Иными словами, Зеллер хотел понять, почему Троцкий не отстранил Сталина от власти, опираясь на силу, которая тогда еще была в распоряжении Троцкого. Троцкий отмахивался, затем пытался объяснить Фреду наивность самой постановки вопроса. Наконец он написал статью «Почему Сталин разгромил оппозицию?»
В этой статье Троцкий пытался объяснить захват Сталиным власти над партией и страной не качествами соперничавших сторон и личными свойствами руководителей, а социальными причинами. Он указывал, что бюрократия стремилась покончить с потрясениями и революционными войнами (забыв написать, что такие «стремления» были присущи не только «бюрократии», но и широким массам населения). Он приходил к тривиальному, понятному одним лишь троцкистам выводу, что «правильное руководство… является важным рычагом успехов. Но это вовсе не значит, что руководство может обеспечить победу при всяких условиях. Решает в конце концов борьба классов и те внутренние сдвиги, которые происходят внутри борющихся масс». Какое отношение борьба за власть внутри советского Политбюро имела к «борьбе классов» и «борющимся массам», Троцкий не объяснил.
При всех политических трудностях и неудачах Лев Давидович пытался наладить в Норвегии привычную с точки зрения быта жизнь. Иногда он вместе с хозяином дома Кнудсеном выходил в море на рыбную ловлю. Во время одного из таких плаваний в августе 1936 г. из маленького радиоприемника донеслась весть о суде в Москве над Зиновьевым и Каменевым. Молчаливо следить за процессом, оказавшимся первым в длинной цепочке громких судебных дел против высшего руководства большевистской партии, Красной армии и Советского государства, Троцкий не мог. Он решил развернуть кампанию в прессе, опровергая абсурдные и клеветнические обвинения, выдвинутые тираном Сталиным против презираемых им «капитулянтов» — Зиновьева и Каменева.
