Сегодня интуиция подсказывает торговым работникам что-то смутно забрезжившее… Возвращение дефицита… Былое могущество и величие человека за прилавком… Презренное покупательское быдло по ту сторону прилавка… Нужные человечки у чёрного входа…
Всё то, о чём они с необъяснимой тоской, не смея признаться себе, ностальгировали последние четверть века. О чём мечтательно рассказывали своим юным ученицам, а те восторженно вздыхали: неужели были такие времена? Неужели продавец когда-то был – сила, силища, ух?!
Во всяком случае, первые ласточки перемен уже появились. Знакомая учительница несколько раз за зиму заглядывала в меховой салон. Мерила приглянувшуюся шубку и всё не решалась. Цена кусается, но скоро весна: не подождать ли сезонной уценки? Вокруг неё увивались продавщицы, не знали куда усадить, предлагали кофе, чай с карамельками.
Ах, а шубка хороша! В последний раз, когда она попросила её для очередной примерки, девочка продавец недовольно процедила сквозь губку:
– Всё равно ведь не возьмёте, чего и мерить? Ходят меряют по десять раз, а потом не покупают. Голодранки.
Последнее слово она, конечно, не произнесла вслух – оно подразумевалось.
На возмущение приятельницы, мол, позвонит и пожалуется хозяйке салона, – девочка равнодушно пожала плечиками:
– Звоните. Она сама нас недавно инструктировала отличать настоящих покупательниц от мнимых. Предупредила, что если шубы обтёрхают – у нас вычтут из зарплаты.
Второй звоночек прозвенел на днях уже мне. Я попросила, как обычно, в магазине хлебушек поджаристей. Молодая продавщица (обычно приветливая), не сходя с места, кивнула на полку:
– Какой вам надо – такой сами и выбирайте.
Заворачивая буханку, тихонько бурчала под нос, думая, что я не слышу:
– Всем поджаристый подавай. А остальной мне, что ли, доедать? Поджаристый им, видите ли…
– Так вы передайте хлебопёку наши покупательские пожелания. Мол, непропечённый хлеб не пользуется спросом. Всех и дел.
Странно, что самому продавцу это не пришло в голову.
Нет, никакого предубеждения против работников торговли у меня нет. Я сама давно близко знакома с двумя продавщицами – милейшие, обаятельнейшие создания. В давние времена, бывало, оставляли под прилавком что-нибудь «дефицитненькое».
Хм, что-то давно я не торила к ним тропку. Не пора ли напомнить о себе, освежить и укрепить наши подзабытые отношения? Так, на всякий случай.
Детство – замечательная штука. Хотя бы потому, что целыми днями можешь носиться по улице и не бояться, что облепят веснушки и обгорит нос. И не надо носить шляпы и козырьки, наклеивать на нос наслюнявленный подорожник, мазаться отбеливающим кремом и постоянно заслоняться ладонью от солнца. Потому что начинаешь, к несчастью, понимать, что красный нос, да ещё курносый – ужасно некрасиво.
И не надо помнить о том, как бы сесть на скамейку, не измяв сарафан. И испытывать навязчивый страх, что растолстеешь от сладкого. Как раз только и мечтаешь, чтобы тебе перепало это сладкое, и можешь съесть его сто килограмм, а потом ещё сто килограмм – и всё равно не растолстеешь и останешься худышкой с тоненькими острыми ручками и ножками.
Вообще, детство – самая непосредственная, нелицемерная и неиспорченная пора в жизни человека. Всё остальное ещё предстоит.
Улица, где жила Еленка, была самая тихая и зелёная в деревне, на ней паслись только гуси и козы. Появление грохочущего бульдозера или фырчащего автомобиля было событием. Еленка с друзьями бросали свои игры или работу в огородах и бежали стремглав за машиной, пыля ногами, как ребятишки двадцатых годов прошлого века за первым трактором.
Ещё на Еленкиной улице росло видимо-невидимо черёмух. В пору созревания ягод вся компания забиралась на корявые стволы и наедалась до отвала. У всех рты сначала бурели, потом синели. Языки и нёбо становились шершавыми, будто порастали мохнатой шёрсткой.
В Еленкином детстве было две жгучие мечты, которым не суждено было осуществиться. Первая самая обычная: ей хотелось хоть один раз наесться мороженым, сколько хочешь. И чтобы есть его твёрдым и холодным, а не подтаявшим из блюдечка, как велит мама.
Мороженое привозили из города два раза за лето – это было сенсацией. Еленка с братом торопили маму, которая никак не могла найти мелочь. И когда бежали со всех ног к фургону, Еленка ревела от нетерпения и страха, что мороженое кончится.
Ещё Еленке очень хотелось иметь собственного домашнего ослика. Как бы она с ним дружила! Эта мечта появилась после того, как отец прочитал им с братом книжку Ольги Перовской «Ребятам о зверятах».
Семья уехала из города, когда Еленке было пять лет, а брату Федюшке шёл четвёртый. Папа стал ходить в смешной клетчатой рубашке и приплюснутой кепке с пуговкой. И рубашка, и кепка ему совершенно не шли. Он купил брошюру о ведении приусадебного хозяйства, изучил и стал претворять изученное в жизнь.
