Прошло немного времени после трагедии, а родственники пострадавших уже сидели в популярном ток-шоу на центральном телеканале. Торопясь уложиться в отведённый отрезок времени (минута телепередачи, если её ведут в твоих интеерсах) стоит баснословных денег), рисовали произошедшее исключительно национальной краской.
К делу активно подключились диаспоры и землячества. К сожалению, в последнее время многие из них представляют собой маленькие государства в государстве, зачастую криминализированные, открыто живущие не по закону, а по понятиям.
Мудрые, убелённые сединами мужчины немедленно собрали земляков. Но не для того, чтобы присмирить, урезонить земляков: «Мы здесь недавно. Увы, из-за некоторых наших неразумных агрессивных представителей к нам относятся насторожённо. Давайте прилаживаться к обычаям тех, кто веками живёт на этой земле. Наши привычки могут оказаться здесь неприемлемыми. Демонстративное неуважение к коренному населению может плохо кончиться».
Нет, встреча напоминала истерическую сходку: «Наших бьют!» Банальное уголовное дело раздували как межэтнический конфликт, мщение по национальному признаку.
И вот уже меняются показания свидетелей со стороны пострадавших. В первоначальных объяснениях родственники убитого ни словом ни обмолвились об оскорблениях по национальному признаку. Но кто-то услужливо подсказал – и они вдруг всплыли: «Не стесняясь в выражениях… выражающих вражду и ненависть…» Поистине, медвежья услуга.
Почти сразу после выхода телешоу (трескучих шутов-шоуменов у нас боятся) действия Медведева, превысившего пределы необходимой самообороны, были поспешно переквалифицированы в умышленное убийство и причинение вреда здоровью. Статья грозит полковнику 15-ю годами лишения свободы.
Это что, показательный урок тем, кто пытается защитить закон и отбивается от правонарушителей: сидите тихо по своим норкам и не высовывайтесь? Сегодня семье Сухарева угрожают открытым текстом. Соседи запуганы и боятся давать объективные показания.
– Наконец-то правительство обещало выделить 6,8 миллиардов рублей на программу по укрепление единства российской нации и этнокультурное развитие народов РФ. Это – новые министерства национальной политики, Дворцы дружбы, Центры толерантности…
– Продолжайте: новые миллиарды, ухнувшие в чёрную дыру. Новые армии чиновников-бездельников… Господи, снова трескотня и показуха.
– Нет, в самом деле, что происходит? Мы крутимся на задних лапках, просительно заглядываем в глаза и повиливаем хвостиком: «Смотрите, как мы умеем хранить национальные традиции. Мы хорошие. Вон сколько миллиардов выделяем на национальную дружбу». А с нами все равно не хотят дружить. Дружить хотят с сильными, богатыми. Мы же упорно наступаем на одни и те же грабли. Пляски с притопом, хлеб-соль на блюде, чувяки, мониста выдаём за укрепление межнациональных отношений.
Местному Союзу писателей в Доме дружбы выделили актовый зал для проведения годового выборного собрания. Выделили в виде милости – сразу предупредили, что к обеду попросят (соберётся диаспора).
В полдень писатели, как бедные родственники, переместились чуть ли не под лестницу, в коридорный закуток, подпирали стенки. С трудом отыскали единственный шаткий стульчик для 80-летней критикессы, автора сотен исследовательских трудов, легенды местной литературы – у неё больные ноги.
Стояла такая духота, теснота и толкотня, что немудрено было упасть в обморок. Пока подсчитывались листочки с голосами, мы с подругой вышли подышать во двор Дома дружбы.
Подъезжала диаспора в многочисленных громадных чёрных джипах – БТРах в миниатюре. Казалось, вся автостоянка от центрального рынка переместилась сюда, к Дому дружбы. Вылезали люди в чёрных долгополых кожаных плащах, шествовали, не замечая, буквально сквозь нас. Шли обговаривать и решать свои важные дела комфортно и за бюджетный счёт, за закрытыми дверями.
– Хозяева жизни, – пискнула подруга, едва успевая отскочить с дороги.
Это я к тому, отвечают ли Дома дружбы целям, с которыми задумывались? Являются ли они штабами укрепления межнациональной дружбы или…?
– Не было, и нет никакого национального вопроса! Его искусственно подогревают те, кому это выгодно. Конфликт существует не вне, а внутри наций. И у них, и у нас есть бедные и богатые, и имеется противостояние между ними. Богатые умело отводят от себя опасность, стравливают «своих» и «чужих» бедных. Сами же чудесно дружат между собой, женят своих детей… У них-то по-прежнему советский интернационал.
– Взять наш посёлок: денег не хватает. Работы нет. 70 процентов проживающих в посёлке ездит, кто на чём, на работу в город. Острым является не национальный, а социальный вопрос. Деревни, малые города брошены на произвол судьбы. Я три-четыре раза в год бываю в краеведческих экспедициях. Моя камуфляжная форма буквально омыта слезами местных жителей. «Держись, мужик», – вот и всё, что можешь сказать.
