Грантвиль в те послевоенные годы походил на все другие города Техаса, пытающиеся выбраться из безвременья, барахтающиеся где-то между беззаконием и порядком. По его пыльным улицам разъезжали люди, озлобленные поражением. Казалось, сам воздух наполнен горечью и недовольством – войсками оккупантов, понаехавшими с севера болтливыми политиками, а еще, по странному повороту в суждениях разгневанных людей, злостью на самих себя. Смерть угрожала всем и повсюду, и пыль в городе часто окрашивалась кровью. Я продавал съестные припасы людям, которые порой умирали прежде, чем успевали переварить свой обед.
Джеб остановил дилижанс, и мой молодой попутчик с двумя саквояжами направился по пыльной дороге к отелю «Синий олень». Несколько часов после этого я не видел его.
Меня окликнули давние знакомые, и я забыл про юношу.
Поболтав немного, я зашел в свою лавку. Там все было в порядке. Я похвалил Мертона Винтропа, молодого человека, которому поручил присматривать за лавкой на время моего трехнедельного отсутствия, а потом отправился домой, умыться с дороги и переодеться.
Думаю, было около четырех, когда я распахнул двери салуна «Золотая Нелли». Я никогда не был пьяницей, но уже много лет назад завел приятную привычку приходить сюда, чтобы посидеть в углу, потягивая виски в прохладной тени. Так я пытался остановить время.
В тот день я перекинулся парой слов с Джорджем П. Шонесси, вечерним барменом, и направился к своему обычному месту – подремать перед ужином под шум праздных разговоров и стук фишек за покерным столом в задней комнате.
Именно в это мгновение в салун и вошел мой молодой попутчик.
По правде говоря, поначалу я его не признал. Такая невероятная перемена в одежде и манерах! Вместо городского фланелевого костюма он был одет в черную шелковую рубашку с жемчужными пуговицами и темные обтягивающие брюки, заправленные в высокие блестящие сапоги на каблуке. Широкополая шляпа отбрасывала тень на его мрачное лицо.
Стуча каблуками, он прошел почти через весь бар. И тогда я узнал его и с неожиданной ясностью понял, что он так бережно хранил в маленьком черном саквояже.
Чуть ниже тонкой талии висел ремень, оттягиваемый двумя кольтами сорок четвертого калибра в кобурах.
Признаюсь, я с изумлением уставился на преображенного попутчика. Мало кто в Грантвиле носил сразу два пистолета, тем более если это щуплый приезжий мальчишка.
Я мысленно вернулся к тем вопросам, что он мне задавал. И мне пришлось поставить на стол стакан: у меня задрожали руки.
Другие посетители «Золотой Нелли» лишь мельком взглянули на молодого человека и вернулись к своим делам. Джордж П. Шонесси посмотрел на клиента, улыбнулся, без всякой необходимости протер безупречно чистую стойку красного дерева и спросил, что желает молодой человек.
– Виски.
– Какого сорта?
– Любого, – сказал юноша, с заученной небрежностью сдвигая назад шляпу.
Когда янтарная жидкость почти заполнила стакан, юноша задал тот вопрос, которого я ожидал с того самого мгновения, как узнал его.
– Скажите, кто самый быстрый стрелок в вашем городе?
Джордж поднял голову:
– Прошу прощения, мистер?
Молодой человек с безразличным видом повторил свой вопрос.
– Зачем такому красивому молодому парню, как вы, интересоваться этими вещами? – по-отечески заботливо спросил Джордж.
Кожа на скулах юноши натянулась сильней, чем на барабане.
– Я задал вопрос, – с неприятной прямолинейностью сказал он. – И жду ответа.
Двое посетителей, сидевших ближе всех к стойке, прервали разговор и уставились на него. У меня похолодели руки. В голосе молодого человека звучал металл.
Но Джордж сохранял обычное добродушное выражение лица.
– Вы собираетесь отвечать? – сказал приезжий, многозначительно отводя руки к краю стойки.
– Как тебя зовут, сынок? – спросил Джордж.
Юноша сжал губы и холодно посмотрел на него из-под шляпы. Потом на его губах заиграла тонко рассчитанная улыбка.
– Меня зовут Райкер, – сказал он таким тоном, словно рассчитывал, что это никому не известное имя вселит ужас в наши сердца.
– Хорошо, мистер Райкер, могу я узнать, зачем вам понадобилось имя самого быстрого стрелка в городе?
– Кто он?
На лице Райкера больше не было улыбки. Губы мгновенно сложились в ту же упрямую мрачную линию. Кто-то из игроков в покер у меня за спиной обернулся и посмотрел в зал поверх низкой двери.
– Ну хорошо, – по-прежнему улыбаясь, заговорил Джордж. – У нас есть шериф Клит. Я бы сказал, что он…
Джордж изменился в лице. В грудь ему смотрело дуло пистолета.
– Не лгите мне, – с трудом сдерживая гнев, сказал молодой Райкер. – Я знаю, что ваш шериф – трусливая собака. Один человек в отеле рассказал мне про него. Я хочу знать правду.
Будто желая подчеркнуть последнее слово, он резко взвел курок. Джордж побледнел.
– Мистер Райкер, вы делаете большую ошибку, – пробормотал он и отпрянул назад: ствол пистолета уперся ему в грудь.
Губы Райкера скривились от ярости.
– Вы скажете мне или нет?
В середине фразы его рассерженный голос по-мальчишески сорвался.
– Селкирк, – поспешно сказал Джордж.
