«А почему я так волнуюсь? – вдруг подумал Уилсон. – Разве этому жалкому существу под силу ногтями выковырять заклепки? Не так уж и важно, увидят летчики этого шкодливого „пассажира“ или нет. Безопасности самолета это не угрожает».
В этот момент уродец оторвал край металлической плиты.
Уилсон в ужасе разинул рот. Увидев выходящих из кабины летчика и стюардессу, он замахал руками и закричал:
– Сюда! Быстрее!
Летчик взглянул в сторону Уилсона, затем, отстранив стюардессу, быстро двинулся по проходу.
– Быстрее! – снова крикнул Уилсон.
Он повернулся к иллюминатору. Естественно, «потрошитель моторов» успел скрыться. Теперь это не имело значения. Налицо следы его деятельности.
– В чем дело? – спросил летчик, резко остановившись возле кресла Уилсона.
– Он отогнул плиту кожуха, – дрожащим голосом сообщил Уилсон.
– Кто – он?
– Человек снаружи! Говорю вам, он…
– Мистер Уилсон, прекратите кричать! – приказал летчик.
Уилсон застыл с раскрытым ртом.
– Я не знаю, что здесь происходит, – продолжал летчик, – но…
– А вы посмотрите вон туда! – выкрикнул Уилсон.
– Мистер Уилсон, я вас предупреждаю.
– Ради бога! – умоляюще воскликнул Уилсон.
Он проглотил слюну, пытаясь сдерживать слепую ярость. Плюхнувшись в кресло, дрожащей рукой указал на иллюминатор.
– Вам что, трудно туда посмотреть?
Пилот шумно втянул в себя воздух и наклонился к иллюминатору. Через мгновение он холодно посмотрел на Уилсона.
– Я посмотрел, – столь же холодно произнес летчик.
Уилсон приник к иллюминатору. Все пластины были целехоньки!
– Постойте, не уходите. Я ведь видел, как он отдирал пластину. Вон ту.
– Мистер Уилсон, если вы не…
– Говорю вам: я видел, как он отдирал пластину, – упрямо повторил Уилсон.
Летчик смотрел на него с той же брезгливой отчужденностью, какая была во взгляде стюардессы. Уилсон затрясся всем телом:
– Я же видел его!
Голос надломился, и это испугало Уилсона ничуть не меньше, чем уродец за стеклом.
Летчик уселся рядом с ним.
– Мистер Уилсон, пожалуйста, успокойтесь, – сказал он. – Хорошо, вы его видели. Но не забывайте о других пассажирах. Мы не имеем права сеять панику среди них.
Уилсон был слишком подавлен и не сразу понял слова летчика.
– Вы… так вы тоже его видели?
– Конечно, – ответил летчик, – но мы не хотим пугать пассажиров. Это-то вы можете понять?
– Да-да, разумеется. Я не хочу их…
У него вдруг противно засвербело в паху и нижней части живота. Уилсон плотно сжал губы и злобно посмотрел на летчика.
– Я понимаю, – процедил он.
– Мы все должны помнить… – начал было летчик, но Уилсон его перебил:
– Можете закрыть рот.
– Что вы сказали?
Уилсона передернуло.
– Проваливайте! – бросил он летчику.
– Мистер Уилсон, что…
– Вы замолчите?
Лицо Уилсона побелело. Он отвернулся от летчика и каменными глазами уставился в иллюминатор. Летчик не уходил. Уилсон метнул на него сердитый взгляд и грубо отчеканил:
– Успокойтесь! Больше слова никому не скажу!
– Мистер Уилсон, попытайтесь понять нашу…
Уилсон отвернулся и стал злобно разглядывать двигатель. Краешком глаза он видел двоих пассажиров. Те стояли в проходе и смотрели на него. «Идиоты!» – взорвался его перевозбужденный разум. Затряслись руки. Уилсон опасался, как бы его не вытошнило. «Это следствие качки», – успокоил он себя. Самолет болтало в воздухе, словно суденышко, застигнутое бурей среди океана.
Летчик по-прежнему находился рядом и что-то ему говорил. Уилсон видел его отражение в иллюминаторе. В нескольких шагах от летчика застыла нахмуренная стюардесса. «Дураки безглазые!» – подумал Уилсон. Он заметил, когда они ушли, но виду не подал. Летчик и стюардесса направлялись в кабину. «Теперь у них только и будет разговоров что обо мне. Начнут строить планы на случай, если я окажусь опасным».
Ему захотелось, чтобы шкодливый уродец появился снова, чтобы отодрал кожух и испортил двигатель. На борту более тридцати человек, и только Уилсон может спасти их от гибели. Эта мысль доставляла мстительное, злорадное наслаждение. Стоит захотеть, и катастрофа произойдет. Уилсон улыбнулся, хотя ему было не до смеха. «Это будет грандиозным самоубийством», – подумал он.
Уродец вновь спрыгнул на крыло, и Уилсон убедился в правильности своих мыслей. Прежде чем исчезнуть, «тролль» поставил пластину на место. Теперь он отдирал ее снова с легкостью хирурга, делающего разрез на коже. Как и весь самолет, крыло трясло и болтало, но уродец великолепно сохранял равновесие.
Уилсона снова обуял страх. Что делать? Ни стюардесса, ни летчик ему не поверили. Попробовать еще раз их убедить? Чего доброго, его просто свяжут и запрут в служебном отсеке. Извиниться перед летчиком за грубость и попросить стюардессу посидеть рядом? И что? Сколько она тут выдержит? Она ведь может задремать. Или кто-то ее позовет. И тогда уродец вернется и продолжит ломать двигатель. Но даже если она будет сидеть рядом и бдительно наблюдать за крылом, что мешает пакостнику перебраться на другое крыло и портить двигатели там? Уилсон вздрогнул и в который уже раз ощутил леденящий ужас.
«Боже, я бессилен!»
