Утро я встретила не с розовым светом Комка, как обычно, а с ласковыми поцелуями мужа, облюбовавшего мое чувствительное плечо. Короткий бурный секс еще больше расслабил, хотелось растечься по кровати ленивой счастливой лужей и валяться до обеда, не думая о делах.
– Совсем забыл тебе сказать, – хрипло со сна и после страсти вспомнил Йелли, – вчера у меня были по очереди эраты Ланей и Одэко, а Иси вестник прислал. Все просили охватить твоим телевещанием их шаазаты…
Я рывком села, мгновенно вынырнув из чувственной неги:
– Что? И ты молчал?!
– Сладкая моя, после твоих признаний я забыл о таких мелочах! – мой великолепный леар лежал вальяжно и расслабленно, как огромный сытый кот, закинув руки за голову, и довольно смотрел на меня, голую и растрепанную.
– И что ты им сказал? – Я кошкой скользнула ему на грудь, требовательно, но вместе с тем мучаясь от неизвестности, ожидая ответа.
Йелли перевернул меня на спину, навис сверху, нежно погладил щеку, а потом мягко ответил:
– Что вопросами телевещания у нас занимается первая шааза Арэнк, и никто больше.
– А они? – счастливо выдохнула я и, наверное, светилась при этом ярче великой Язы, да простит меня моя покровительница.
– Они остались недовольны тем, что придется идти к шаазе на поклон, но терпеть ежедневные отлучки своих подданных для них еще хуже. Яхто еще и возмущался, что моя жена своими сказками морочит голову его супруге и родственницам. Ему, бедному, оказывается, приходится терпеть их слезливые переживания, поэтому, как шаэр, требует хэ и побольше радостных сцен, а не то придумает, как заставить тебя рыдать вместе с ними!
– Гы-ы!.. – вырвался у меня истеричный смешок. – Очень убедительный довод. И что теперь делать?
– Как что делать, мой свет? – белоснежные брови шааза слегка выгнулись. – Через глыбу у тебя встреча с Иси, в Кристальном, сама понимаешь, шаэры на заключение договоров сами не летают. А Одэко и Ланей явятся лично ближе к полудню.
– Так что же ты молчал? – вскрикнула я, вскакивая с кровати. Потом я металась по спальне, обернувшись простынкой, одновременно отправляя вестники секретарю и горничной: – У меня договор еще не готов типовой. И сама не готова, лохматая и страшная и…
– Можешь сослаться на меня, де задержал в постели, никак насытиться не мог.
– Угу, тогда они решат, что я ущербная: либо в постели бревно, либо магии совсем нет, – проворчала я из гардеробной.
– Теперь понятно, почему этот пресловутый хэ требуют, ты во всем видишь только мрачные тона, душа моя! – рассмеялся муж.
– С вами по-другому не выходит, только расслабишься, повернешься спиной – и бабац кинжал в… тыл.
– Кстати, мама просила тебе напомнить, что через неделю празднование Марва Лютого, тебе надо подготовиться!
Я остановилась, лихорадочно соображая, о чем опять забыла:
– Э-э-э… а что там за празднование?
Йелли укоризненно покачал головой, вновь заложил руки за голову и выглядел, как олицетворение похоти. Меня точно проняло, глядя на его рельефную, поджарую фигуру, чувственную лукавую улыбку, искрящиеся насмешливые глаза.
– Эх ты, шааза называется. Пробелы по истории Леарата по самым обычным…
Мне стало неловко и стыдно и, срочно покопавшись в памяти, я триумфально объявила:
– А! Это самый холодный день в году! Вот!
– И-и-и? – ухмыльнулся Йелли.
– В этот день великие лары на горе Дамарис, колыбели леаров и месте исхода ларов на небеса, благословляют всех истинных новобрачных… – отчиталась я.
– И-и-и? – продолжал забавляться муж.
– Что «и-и-и»? – не поняла я, а потом вспомнила и процитировала свекровь, даже с ее интонацией: – Надо сшить шикарное платье, потому что это, по сути, второй шардис. Надо блистать, поражать и раздавить любые сомнения недоброжелателей, что Арэнки – самые крутые и сильные.
– Умница! – похвалил Йелли, улыбаясь.
Мне в голову пришла прекрасная идея:
– Хвала ларам, у меня есть Байли, вот она и займется самым крутым нарядом. А то служба горничных есть, Байли есть, а задач у нее пока мало, крылья опустила… скучает.
Йелли медленно сел, положил ладони на обнаженные колени. Голый, но не менее значительный и суровый.
– За Байли тебе отдельное спасибо. Мы с отцом уже думали, как вернуть отщепенцев в род, но повода не было, пока ты ее главой службы не назначила. Причем не унизила древний род, наняв девушку простой горничной, а принародно поставила ее над всеми. Выделила.
Я невольно выпустила крылья и победно крутанулась с воплями:
– Кто умница? Кайя – умница!
И под хохот Йелли рванула собираться на прием к шаэру продвигать свое кино. И трясти деньги, а то муж на мои кино и театральные хотелки сильно потратился.
Оглаживая наряд на бедрах и проверяя, все ли идеально сидит, я подумала о том, что надо бы в благодарность местным духам и ларам что-нибудь преподнести. И еще поблагодарить великую Язу. Подождать сто лет или она меня на расстоянии услышит? Даже если не услышит, сделаю на всякий случай. Лишней благодарность никогда не бывает – это я уже тоже поняла!
