Как я перед ларами сказала! Потом мы лежали в обнимку и купались в нежности и любви. Сегодня не время страсти. Хотелось уютной семейной тишины и простых, но таких желанных и родных обнимашек.
– Скажи, а боги говорят с нами? Хоть иногда и шепотом? – вспомнила я благословение.
– Некоторые говорят, да, – нисколько не обеспокоившись, отозвался Йелли, водивший носом по моему виску.
Я облизала пересохшие губы и уточнила:
– А если боги кого-то назвали чистыми и защитниками – это что означает?
Муж молчал несколько мгновений и ответил уже задумчиво:
– Так рождаются духи рода. При жизни эти леары отличались талантами и способностями, которые устремляли на благо рода, Леарата, защищали род и Леарат. Короче, отметились хорошими делами. Поэтому мудрые лары оставляют их души здесь служить в посмертии духами-защитниками, помогать. Ты и сама с ними прекрасно знакома и даже дружна.
– Ничего себе! – потрясенно выдохнула я. – Такая вечность мне точно ни к чему, надо срочно сообщить об этом ларам. Не готова я в посмертии работать вечным будильником или маляром-штукатуром, да еще дворцы двигать… Они же неподъемные!
– Ты? – удивленно спросил Йелли. – Кайя, свет мой, ты еще долго-долго будешь жить и радовать меня.
– Я понимаю, но лары во время благословения нас защитниками назвали. Представь, что нас обоих ожидает? Бродить по дому жутким, но симпатичным привидением… Тьфу, тьфу, тьфу от таких обязанностей. Теперь понятно кого – «их» и что беречь!
Йелли хохотал от души и, вытерев слезы, зацеловал:
– Как же я тебя люблю, ворчунья моя!
Обледеневший свод, стены и пол домашнего храма Арэнков переливались и искрились. Стоило мне перейти незримую грань между мирским и потусторонним, в храме-пещере началась метель – это уже моя магия чудит, прорываясь наружу. Я аккуратно ступаю по льду, следом стелется поземка. Но никто не злится, не упрекает за «непогоду» в сердце рода, ведь сила леара – это еще и поддержка, подпитка бестелесных защитников дома. Наоборот, в толще льда все ярче разгораются голубые огоньки: духи просыпаются, «оживают» и меня это радует. Всего каких-то четыре месяца назад это место пугало до дрожи, я считала его жутким, а сейчас ощущаю себя здесь как дома.
Вопреки всем «нельзя», я присела на скамеечку у огромного кристалла-алтаря. Последнее время почему-то быстро устаю и вообще по всяким пустякам расстраиваюсь. Вот и сегодня проснулась с утра разбитая, в голове одни грустные мысли.
Резать ладонь, как Йелли, чтобы пробудить алтарь для обращения к ларам, я не стала. С трудом преодолев жалость к себе, которую предпочла назвать инстинктом самосохранения, поранила палец. Затем быстренько размазала кровь по алтарю, благодаря духов и ларов… уж как получилось. Ждала-ждала отклика, тоже хоть какого-нибудь, но тщетно. Тихо, мирно, уютно – и я, привалившись к светящемуся ровным голубым светом алтарю, вновь погрузилась в свои грустные мысли. Так хотелось повидать родных, хоть одним глазком.
Почему-то вспомнилось благословение у горы Дамарис. Интересно, что бы я сказала Игорю, если бы подобная ситуация сложилась в нашем мире и он выбрал бы меня, а не Машку? И поняла: ничего бы «такого» не сказала. Наверное, какую-нибудь банальщину бы несла, которую придумывала перед ритуалом здесь, – высокопарную чушь, лишь бы выпендриться «на камеру». Скорее всего, нас бы земные боги так же «завернули», как ту пару невлюбленных. Ведь Игоря я – теперь знаю совершенно точно – не любила. И все же как он там, на Земле? Что с ними стало?
Да фиг с ними! Конкретно на Игоря с Машей мне плевать, если уж совсем честно. Я переболела, пережила их предательство и забыла. Только сейчас почему-то вспомнила – не иначе, время пришло. Пусть живет, как хочет; в конечном счете я выиграла от их предательства. Если вернуть время вспять, я бы ничего не изменила, потому что теперь у меня есть Йелли. Ради него и для него что угодно сделаю…
Как там бабушка, папа и мама? Неизвестность терзала и мучила. Положив руки и голову на алтарь, я выдохнула в космос:
– Помогите мне, духи! Родненькие, ну хоть маленькую весточку получить, чтобы душу успокоить.
Закрыла глаза, посылая тоску и жажду алтарю, от всего сердца взмолилась – и лары, похоже, услышали. По сомкнутым векам полоснула вспышка света, я даже зажмурилась. Затем цветные пятна истаяли, и я одновременно увидела и услышала…
В нашей гостиной, большой, отчасти помпезной, но красивой, стоит у окна отец. Бабуля сидит за столом, живая, какое счастье! Сердце пойманной птицей забилось от радости. Только бабушка еще больше ссутулилась и поседела. Но Елена Петровна Шмырь по-прежнему остается образцом настоящей женщины. Женщины с большим сердцем.
Вот бы подбежать, обнять обоих, погладить папку по широким, слишком напряженным плечам, чтобы успокоился и расслабился. И окунуться в родное бабулино тепло.
– Что там? – ледяным голосом спросил отец, оказывается, державший новый смартфон у уха.
