Под ним белый гольф. Горчичного цвета штаны, туфли с округлыми носами, низкие массивные каблуки. Наверное, еще и подкованные, потому что при ходьбе слишком сильно стучат. Волосы в этот раз не узелком, собраны сзади в небольшой хвостик. Очки в другой оправе, более консервативной.
— Вы служите в полиции. Если бы я знал это тогда, когда вы пришли первый раз…
— Что бы изменилось?
— Ничего. — Андрей Верига без приглашения устроился на стуле, положил ногу на ногу. — Посетили анонимно, интригует. Знаете, мы, творческие люди, любим, когда есть загадка.
— Где вы ее увидели?
— Так вот же! — Он сделал театральный жест. — Вера… Вы же позволите так? Или у вас принято по званию?
— Позволю.
— Благодарю, — расплылся он в улыбке шута, демонстрируя превосходство и самоуверенность, и в собственном кабинете она вдруг почувствовала себя незащищенной. — Итак, Вера, место вашей работы не значит для меня ничего. Предложение в силе. Приглашаю в студию, сделаем красивую сессию. У меня есть несколько идей. — Под стеклышками очков блеснул огонек. — Одна женщина, четыре ипостаси. В форме вы одна, в гражданском другая, в модельном третья…
— А в саване?
Огонек погас.
— Почему в саване?
— Те девушки, четыре. Ваши модели, времена года. На каждой были платья такого кроя, похожего на одежду мертвых. Они же все мертвы, Андрей Анатольевич.
— Кто?
— Не нужно.
Вера вытащила из ящика тонкую папку, из нее — четыре снимка с каждого места, где нашли тела. Выложила перед Веригой в том же порядке, как изобразил он. Только здесь девушки выглядели иначе.
Жертвами.
Трупами.
Он подался вперед, не вставая. Посмотрел с интересом, который сменило отвращение.
— Не эстетично.
— Но это ваши модели.
— Другой бы возражал. Я не буду. Но, — он отклонился назад, — другой бы пришел сюда с адвокатом. Так принято в цивилизованных странах, где уважают закон и права человека.
— Зачем вам адвокат?
— Вы назвались следовательницей уголовного розыска. Пригласили меня к себе в офис на разговор. Протокола, вижу, нет, беседа неофициальная. Однако вы показываете мне фото мертвых женщин. Не намекаете — прямо говорите: все они позировали мне. Еще и в этих платьях, в этих образах…
— Про образы я не говорила ничего.
— Перестаньте, все ясно. Арестуете меня, потому что я их фотографировал перед смертью?
— Насильственной смертью, господин Верига.
— Не слепой. — Богемный персонаж исчез, перед ней сидел хищник. — Так я арестован?
— Тут задерживают. На семьдесят шесть часов максимум. Потом или отпускают совсем, или выдвигают обвинения и дальше решает суд: арест или залог.
— Слабо разбираюсь в этих процедурах. Не люблю детективов, стараюсь держаться подальше от всего криминального. Пусть даже все придумали драматурги, а вместо крови льют краску. Задержите меня?
— Пока не вижу оснований.
— Я могу идти? — Андрей встал.
— Запросто. Напишете пояснение — и на все четыре стороны.
— Что вам объяснить?
Вера сплела пальцы.
— Когда и где вы снимали каждую модель. Почему на мертвых телах только та одежда, в которой девушки позировали, хотя трупы находили с середины осени. Почему они не смыли макияж и остались, как вы говорите, в образах. Словом, когда вы видели каждую из них живой в последний раз. Справитесь? Для этого адвокат нужен?
— Нет. — Он снял очки, посмотрел на фото невооруженным глазом, снова пристроил их на переносицу. — Я делаю фото для базы данных благотворительного фонда «Ольвия», который основал мой отец. Девушек, которые мне понравились и в которых я готов поверить, приглашаю в мастерскую. Они позируют за гонорар, и да, плачу я не официально. Если тут финансовое преступление, готов отвечать. Эти четыре в разное время действительно были моими моделями. Я имел замысел, воплощал его. Работу вы видели, она демонстрируется публично. Все?
— Другие модели…
— Были. Есть все контакты, можете проверить. Позировали для других проектов. — Глаза его снова блеснули. — Все живы.
— Откуда вы знаете?
— Не ловите на слове. Просто надеюсь.
— Но ведь эти…
Верига-младший звонко хлопнул в ладоши.
— Дослушайте до конца, госпожа полицейская. Я не могу сказать вам точно, когда каждая из этих четырех была у меня. Не делаю пометок в календаре. Плюс-минус, придется это принять. Платья, которые вы нарекли саванами, я им дарил. Просто бонус, не в счет гонорара. Их девушки брали с собой.
— То есть?
— Переодевались, госпожа полицейская, — процедил Андрей, за короткое время даже став старше на несколько лет, хотя Вера понимала невозможность подобного перевоплощения. — Клали платья в пакеты или сумки, что у кого было. Почему с макияжем? Не хотели выходить из созданных мной образов вот так сразу. Все происходило в моей мастерской, о которой я упоминал и, — губы его снова дурашливо растянулись, — куда все равно надеюсь вас пригласить. Пройдете тот же путь.
— От мастерской до смерти?
— Не ловите на слове. Манипуляции, Вера, чистой воды извращение. Если бы рядом сидел адвокат…
— Его нет.
— Думаю, до этого не дойдет.
Она хрустнула пальцами, выдержала его взгляд.
— Вы говорили, меня привезут к вам и отвезут.
— Признаю — говорил.
