— Знаю, но лучше умру я, чем потом медленно, но неизбежно будет угасать она. Я видел, что бывает с Предначертанными серых осьминогов.
— Дурак ты, Грэй, — горестно констатировал, — умный вроде, дельный, крутой, но дурак.
— Ещё какой! — вдруг воскликнул Грэй, вскакивая. — Чёрт! Я же сам позвал Ассоль на завтрашний вечер танцев.
— Это же хорошо! — обрадовался Циммер.
— Вовсе нет, — грустно отозвался Грэй. — Я сказал ей, чтобы она пришла туда и объяснилась с капитаном Грином.
Циммер зарычал и затряс головой, как большой пёс, вымочившийся в воде.
— Ничего не понимаю, — сказал он. — Ты отправил свою Предначертанную объясняться с другим мужчиной. Ты ненормальный?
— Возможно, — согласился Грэй. — То был бы лучший вариант для неё. Только вот незадача: Грин женат. И Ассоль очень расстроится, когда придёт туда и узнает об этом.
— Вот и хорошо! А тут ты! Обогреешь! Утешишь! — Циммер похлопал Грэя по плечу.
— Я не стану утешать её тем способом, о котором ты думаешь. Ассоль — чистая непорочная девушка. Нужно быть последним мерзавцем, чтобы развлечения ради замарать её.
— Да ну — замарать! — усмехнулся Циммер. — Ты, можно сказать, ей честь окажешь. Сам, — он поднял указательный палец вверх, — старший принц Ангелонии обратил на неё внимание! Уж ты-то точно и содержание нормальное положишь и обижать не станешь. Чем плохо?
— А тем, — произнёс Грэй, недобро прищурившись, — что так я поставлю крест на её мечтах.
— Это глупые мечты! Несбыточные! — заметил Циммер.
— Это прекрасные мечты. На таких мечтателях держится мир! — резко ответил Грэй, показывая, что он всё решил и обсуждать своё решение не намерен. — Но на вечер мне всё же придётся пойти. Нужно будет предупредить Ассоль, чтобы не наделала глупостей.
Циммер сдался, поставил на стол несколько склянок, дал рекомендацию, как употребить зелье, и удалился к себе.
Грэй же подхватил бокал, вышел на балкон, опёрся о парапет и, потягивая спиртное, рассматривал звёзды. Сегодня они были удивительными. Очень крупными, яркими, агрессивными. Перемигивались, будто подавая друг другу сигналы, как делают моряки, попадая в шторм.
Ярко-зелёные и фиолетовые, очень красивые и совершенно мёртвые. Злые звёзды разрушенных мечтаний и загубленных жизней.
========== Глава 15. В одном ритме ==========
Она проснулась взволнованной. Сердце колотилось, будто накануне важного события. Впрочем, так оно и было. Сегодня ей предстояло пойти на танцевальный вечер и встретиться там с судьбой.
В голове всё ещё звучала та музыка из сна — яркая и страстная. Но Ассоль не решалась повторить па, которые видела ночью. Нет-нет, такие танцы нельзя исполнять на людях. Только вдвоём, слишком уж они откровенны и интимны. От одного лишь воспоминания пламенели щёки и становилось нестерпимо жарко в груди.
Ассоль ждала сегодняшний вечер, ждала и боялась его. Она старалась занять себя множеством разных мелких дел, чтобы отвлечься от мыслей о предстоящих танцах. Ведь они непременно приводили к раздумьям о Нём, её капитане, мужчине из мечты. О её предначертанном. Как там сказал Эгль: присмотрись?
О да! Она будет смотреть! До бесконечности! Не отрывая глаз!
Эти размышления тоже рождали волнение, но иного толка. То, которое предшествует первому признанию. Первому поцелую. То, что заставляет летать по комнате, кружиться и напевать.
Ассоль представляла, как он подойдёт, как пригласит, что скажет. Ах! Нужно будет что-то ответить. Сможет ли она? Ведь все будут смотреть на них, шушукаться, обсуждать. Но разве ей будет до этого дело, когда в её глазах загорятся звёзды, чтобы сиять только для него?
А их танец? Они будут буквально парить над площадью. Она — в пламенеюще-красном. А он? Как будет выглядеть её капитан? Почему его образ, столько раз виденный во снах, сейчас расплывался, утекал, шёл зыбью? И, словно щупальце осьминога, её цепляло и тащило к себе вчерашнее сновидение. Там она не видела партнёра. Только чувствовала — его силу, его власть, его страсть. Она горела вместе с ним.
Ближе к вечеру явился Эгль. В руках у него была странная шкатулка, и он заметно нервничал. Вместе они поднялись в комнату Ассоль, и старик проговорил, усаживая её на банкетку перед зеркалом:
— У меня тоже для тебя подарок, малышка.
Он открыл шкатулку, и взору девушки явились баночки и флакончики: в одних искрилась радуга, в других — переливался перламутр, в третьих — поблёскивала душистая жидкость.
— Что это? — ахнула Ассоль.
— Косметика. От слова «космос, порядок». В ней — пыльца и слёзы фей. Тронь лицо вон той кистью, — он кивнул на набор кисточек, что лежали у подножья склянок, — и гармония самого мироздания снизойдёт на твои черты.
Он лукаво улыбался, а в глазах его прыгали чёртики.
— Откуда это у тебя? — удивилась Ассоль.
— Я же тебе уже говорил: у библиотекарей свои секреты. Просто приводи себя в порядок.
Он чмокнул девушку в макушку и вышел. Дальше начиналось чисто женское таинство преображения, при котором нет места мужчине.
