Клетку открыли, Ассоль вывели под улюлюканье толпы, привязали к столбу, лицом к морю, на которое она так любила смотреть, ожидая свой корабль. И когда палачи расступились, взору девушки предстала просто восхитительная картина — по солнечной дорожке, сверкающей, будто усыпанной бриллиантами, протянувшейся от порта до самого горизонта, бежал корабль. Его паруса были алее зори и лепестков роз.
Ассоль счастливо рассмеялась, и собравшихся напугал её смех: совсем девица умом тронулась, нужно скорее приговор вершить. Так стали гомонить вокруг. А потом кто-то крикнул:
— Смотрите! — и указал в сторону моря.
И все замерли, завороженные прекрасным и торжественным зрелищем — величественный галиот мчался к причалам Каперны. Солнце уже давно заняло своё место в зените, а алый шёлк парусов удивительного корабля не менял свой оттенок ни на йоту. Алый, как кровь, алый, как полное любви сердце, алый, как губы возлюбленной. Настоящий, вещественный, не дразнивший больше иллюзией.
Вся Каперна ринулась, было, в порт — встречать это чудо. А солнце, меж тем, разгоралось всё ярче и буквально льнуло к лоснящимся от керосина веткам. Раз лизнуло, два, и хвост занялся, а потом и вовсе вспыхнул. Раздался душераздирающий девичий крик.
И тотчас же хлынул дождь. Он вступил в битву с огнём, и тот, шипя и фыркая, сдался.
Тогда и прогрохотал голос:
— Да как вы посмели вершить суд без мага-хранителя?!
Зависший над площадью Циммер был разгневан и напоминал громовержца.
— А я, данной мне властью, требую немедленно отпустить эту женщину, до тех пор, пока не будет проведено объективное расследование.
Вперёд вышел высокий мужчина. За его спиной реял чёрный плащ, а на правом плече хищно поблёскивала эмблема серого осьминога.
Толпа притихла, и даже, кажется, не осмеливалась дышать.
Старейшина немедленно засуетился, велел отвязать Ассоль. И девушка упала бы к ногам главы нежданного спасителя, если бы тот не подхватил её.
Нежно сжав маленькую ладошку девушки, он проговорил так громко, что все собравшиеся слышали его слова:
— Я — Артур Грэй, старший принц Ангелонии, глава подразделения «Серые осьминоги», капитан галиота «Секрет», прошу тебя, Ассоль Лонгрен, сделать меня счастливейшим из смертных и стать моей женой.
Ассоль задохнулась от счастья. Она могла только смотреть на возлюбленного, восхищаться им, а слов не было. Они не шли. Одними глазами, полными звёзд, из которых складывалось его имя, она ответила:
— Да.
И Грэй подхватил её на руки и закружил. Прямо на площади. На глазах у всей Каперны. Только сейчас никому и в голову не приходило насмехаться над ней.
Ведь в этом кружении счастья исчезло истерзанное красное платье, а явилось другое — белоснежное. И кипенная тончайшая фата взметнулась по ветру. Долго ещё потом будут рассказывать в Каперне, как хороша была Ассоль в свой самый главный день, когда капитан Грэй нёс её через весь посёлок, как высшую ценность, к своему кораблю под алыми парусами.
Только Ассоль больше не было дела до людской молвы. В её душе мурлыкал рыжий котёнок, а в глазах плескалась чистая, бескрайняя, как океан, любовь. И она видела, как счастлив её Грэй, делила это удивительное чувство с ним и смеялась. Серебристо и радостно.
На палубе «Секрета» обнаружились и Эгль и Лонгреном. Последний немного поворчал, что, мол, послало проведение зятя, но видя, как сияет дочь, и, получив тычок в бок от старого друга-библиотекаря, смирился и благословил молодых.
Циммер же, перестав грохотать и метать молнии, воспользовался правом мага-охранителя соединять судьбы, и обвенчал влюблённых.
Свадьба получилась весёлой и шумной.
Вся Каперна и прибывшие с разных концов гости ликовали и праздновали вместе с экипажем «Секрета».
И лишь Ассоль и Грэй молчали. Им не нужны были слова, они читали звёздные послания в глазах друг друга, держались за руки и будто парили над всей этой суетой.
Когда закат лизнул пламенеющим языком окаём воды, муж подхватил Ассоль на руки — муж! ей хотелось бесконечно повторять это короткое слов, но такое ёмкое слово, привыкая к его звучанию! — и отнёс в свою каюту.
Их ложе устилали лепестки роз, а с балдахина свешивались цветочные гирлянды.
Ассоль утонула в чудесных ароматах и в нежности и страсти Грэя. Когда их губы впервые слились в горячем лишающем рассудка поцелуе, Ассоль показалось, что она сейчас взорвется от переполнявших эмоций и разлетится на золотистые искры. Но Грэй удержал её. И она ответила ему. Они повторяли поцелуй вновь и вновь, то давая волю страсти, то купая друг друга в нежности.
Ассоль трепетала, предвкушая миг слияния с любимым. Она ни капельки не боялась, наоборот, ждала и сгорала от нетерпения.
Но Грэй вдруг отстранился, взглянул на неё как-то невыразимо странно и прошептал:
— Спи, любимая. Ты очень устала.
— Но… — попыталась тихо возразить она…
— Тсс! — оборвал он, приложив палец к её губам. — Мы всё успеем. У нас впереди целая жизнь.
Ассоль улыбнулась, веря ему абсолютно и безоговорочно, удобно устроилась и вскоре уснула. Последнее, что запомнила — как покачивался над головой потолок.
