–
На этих словах я охнула. Не хило!
– Вера! – Надя стиснула мою руку, когда на экране показали дядю Мишу на скамье подсудимых. Но настоящий шок меня ждал впереди. На экране появилась запись. Отрывок на несколько секунд, в котором показывали Смолова, держащего знакомую флэшку. На фоне – старый склад.
– Еще один Росс? – спросила Надя.
Я медленно села на диван, потому что ноги больше не держали. Сестра обеспокоенно села напротив и стиснула мои руки.
– Что? Ты так толком ничего и не рассказала про этого Росса. Что п-происходит?
– Он все знал, – шепнула я, начиная понимать. По крупицам восстанавливала в памяти все события и все больше понимала. – Та запись на складе со Смоловым снята с очень странного ракурса. Как будто я его снимала, понимаешь? А я была в плаще Алана. А что если на нем могла быть скрытая камера? А тот мужчина, который директор отдела ЦРУ… Девид. Он его отчим. И выходит, они должны были все знать. Все, Надя! – Я хмыкнула, потому что эти выводы шокировали меня, они казались столь элементарными, и в то же время поразительными. – Когда я пришла к Алану, чтобы устроиться на работу, он уже мог знать, кто меня послал. Вот почему, он тогда в Чикаго спросил, знаю ли я Доронина.... А я не знала! Даже не догадывалась. А потом… Сколько он раз намекал мне. Я думала, он просто подшучивает надо мной, проверяет, он же псих у меня. И параноик немножко. А он просто читал меня, все видел по глазам.
Я потерла лицо и сжала волосы на голове. Мой мозг был готов вскипеть.
– Вера? – осторожно позвала Надя. – Но если он знал, что ты пришла от Смолова, и видел ту запись, где дядя тебя шантажирует, а Витя меня обижает, он должен был понять. Ну, этот твой Росс. Он наверное понял, что ты жертва обстоятельств, а не сообщница.
– Надя, ты слышала, что сказали? У тебя с английским как вообще?
– Да так, через слово, – призналась она.
– На Доронина и всех его сообщников вешают шпионаж и терроризм. А здесь с этим строго, за такое сажают надолго. Ты хоть понимаешь, что будет, если меня к ним приплетут? Все! Конец мне! Мне просто конец!
– Этого не будет! – заверила моя наивная сестренка.
– Но я не знаю наверняка! – нервно заорала я и начала расхаживать по комнате. – А что, если именно этого Алан и хочет? Что, если я объявлена в розыск? Плевать им на мотивы, понимаешь? Он мне давал кучу шансов признаться во всем. Он почти каждый день намекал, что все знает. А я в итоге предала его. И я вообще не знаю, что у него на уме. Он загадка для меня от ушей до пяток. Если он ищет меня, то для чего? Отдать на растерзание волкам или…
Я даже не смогла договорить. Перед глазами промелькнули все мои счастливые моменты с ним. Я достала все, что было, из копилки воспоминаний. Его смех, теплый взгляд, лучший секс и те слова, что я стану отличной мамой. А что если он хотел бы этого? Даже зная, какая я, что делаю… Он ведь все равно был нежным со мной. И всегда заботливым. Мы стали так близки друг другу. Если все это было притворством, то зачем?
– Вер, – позвала сестра, остановила меня и погладила по волосам. – Слушай. Я, может, сейчас нагнетаю, но раз такое дело, и нас могут искать… Вот этот красавчик у тебя в телефоне не дает мне покоя.
Она открыла галерею и показала фотку Лиама.
