Женька пытается сжать бедра, но уже поздно. Поглаживаю ее, все так же пристально глядя снизу вверх. Давлю на чувствительную точку. Женя будто на миг теряет равновесие и сжимает мои плечи крепче, закрывая глаза.
Верным путем идем, товарищи.
— Нет, стойте! — приходит она в себя, все же выкручиваясь и отпрыгивая, как от прокаженного. — Давайте закончим.
Запахивает полотенце… и несется в сторону выхода.
Охреневаю на секунду. Еще ни одна дама от меня сбежать не пыталась. Вскакиваю и бросаюсь следом. Догоняю уже возле самой двери. Хватаю за руку, разворачиваю к себе лицом.
— Женя, — тихо рычу, склоняясь к ее лицу. — Мы бы уже могли несколько раз закончить. Но ты сопротивляешься. И я не понимаю ничего! Тебе больно? Неприятно? Что, блин?!
— Да все хорошо, — Смирнова прячет взгляд.
— Тогда что? — разворачиваю ее обратно за подбородок, заставляя смотреть мне в глаза. Судорожно пытаюсь проанализировать. Смутилась, когда сказал, что видел ее оргазм. Поймал с поличным на вранье.
— У тебя никогда не было оргазма, — выдыхаю и Женя вздрагивает. — Я прав?
— Да, я бревно! — гневно выкрикивает она и вдруг начинает плакать, обмякая в моих объятиях.
— Женечка, — испуганно выдыхаю, потому что не знаю, что делать с женскими слезами. Они всегда вгоняют меня в какой-то тихий ужас.
Подхватываю Женю на руки и снова несу ее к дивану, бубня ей на ухо все, что идет на ум.
— Да не переживай ты так, — глажу ее по волосам, а у самого сердце кровью обливается. — Я еще ни одного бревна на своем веку не встречал.
— Ну вот, встретили! — взрывается новыми рыданиями Женька. Успокоил, блин.
— Это тебе просто столяр хуевый попался. — целую ее мокрые щеки. — И кончаешь ты охуенно. Мое имя никто и никогда так красиво не ррррычал.
— Дразнитесь, — укоризненно всхлипывает Женя, возмущенно хлопая влажными ресницами. — А у меня это больная тема.
— Да я заметил. Это какая же падла тебе сказала, что ты бревно? Ты такая горячая, что я кончить уже несколько раз готов был.
— А что ж не кончили? — судорожно вздыхает Женя и шмыгает носом.
— А это потому, что у меня шестой разряд по столярному ремеслу, — подмигиваю. — Давай коньячку для снятия стресса по рюмочке бахнем и я тебе диплом продемонстрирую.
Женька лишь грустно усмехается. Не верит.
Прямо с ней на руках встаю и иду к столу. Наливаю нам коньяка. Даю рюмку в руки моей маленькой задачке и чокаюсь с ней. Выпиваем и я тут же накрываю терпкие губы своими.
Целую с напором. Давлю любое сопротивление, чтобы любую мысль о побеге выбить из этой красивой головы.
— Так кто тебе сказал-то такой бред? — щурюсь, давая Жене глотнуть воздуха.
— Да блин, — смущенно выдыхает она, — парень мой говорил, что если я не кончаю от члена во влагалище, значит, у меня проблемы.
— Ааа, — хмурюсь, — и ты усиленно “кончала”.
Опускает глаза.
— Ну, что могу сказать? Хуевый из него любовник, раз он настоящий оргазм от поддельного отличить не может. А, значит, забудь про все, что он успел тебе наплести. — скольжу пальцами по напряженному бедру, оглаживаю круглое полушарие ягодицы, сжимаю его так, что Женя охает. — Слушай опытного, прожженного ловеласа.
Сажаю Женю на стол и распахиваю на ней полотенце. Укладываю лопатками на прохладную столешницу. Скольжу руками по идеальному телу. Нет, я конечно, вижу шрамики от ветрянки и светлые растяжки на бедрах, но, боже, как же это все сексуально и натурально…
Выдыхаю, потому что член болезненно напрягается от новой горячей волны желания. Поглаживаю мягкую грудь, сжимаю ее и, наклоняясь, по очереди ласкаю то одну, то вторую. Женя напряжена, но потихоньку начинает отзываться в ответ.
Скольжу одной рукой вниз по ее животику, замираю на лобке и недолго поглаживаю дорожку волос. Раздвигаю губки пальцами и ныряю между них, поглаживая настойчиво клитор, ласк которого Женя так упорно боялась.
Моя кукла снова вздрагивает и напрягается, но я тут же давлю сопротивление, страстно целуя ее. Растолкнув бедрами ее ноги пошире, устраиваюсь между ними поудобнее и плавно толкаюсь в тугое влагалище. Рук не убираю. Ласкаю и внутри, и снаружи. Женя тихо стонет мне в рот и отвечает на поцелуи рвано, будто я ее отвлекаю.
Отстраняюсь с улыбкой и толкаюсь сильнее, придерживая свободной рукой за бедро, иначе Женя елозит по столу, даже не замечая этого. Ее глаза прикрыты, руки жадно скользят по деревянной поверхности, а пальчики царапают лак в поисках опоры. Это очень горячо.
А я впитываю каждый тихий вздох, рвущийся с ее губ. Трезвая Смирнова не такая щедрая на стоны. Она будто погружена в себя, свои ощущения, но я прекрасно вижу, как внутри нее бушует настоящее пламя, которое вот-вот вырвется наружу.
Женя все быстрее мечется, будто ее выкручивает от нарастающего напряжения, а потом вздрагивает, запрокидывая голову. Сжимается на мне. Хаотично, сильно, а не заученными когда-то движениями. Тихо стонет, едва слышно, но… сука, как же по-настящему!
